Руби зашевелилась, и я бросил на нее быстрый взгляд. Она натягивала рукава синей толстовки себе на пальцы, чтобы согреть ладони. Меня охватило желание дотронуться до ее нежной кожи. Я быстро отвернулся.
– Я страшно боюсь воды, – шепнула Руби в тишине.
Мне пришлось взять себя в руки, чтобы не смотреть на нее. Казалось, ей будет спокойнее, если я по-прежнему буду смотреть в окно.
– Почему?
Она не сразу ответила.
– Папа любит рыбалку. Раньше он всегда брал меня с собой на лодку, и мы все выходные проводили с ним на озерах.
Когда мне было восемь, мы пережили несчастный случай.
Руби напряглась, и я почувствовал, что она погрузилась в страшное воспоминание. Даже дыхание у нее стало прерывистым. Я все-таки взял ее ладонь, спрятанную в рукав, и сжал пальцы.
Ладонь у нее маленькая и хрупкая, при этом я уверен, что Руби – полная противоположность любой хрупкости.
– И что же случилось?
– Нас не заметила более мощная лодка, и налетела… Наша полностью развалилась, а папа получил сильный удар. Он повредил голову и сломал позвоночник.
Я коротко сжал ее руку.
– С тех пор он сидит в коляске. А я панически боюсь воды, – быстро закончила она.
Я думаю, история намного длиннее, но не стал расспрашивать об этом. Того, что Руби рассказала, было достаточно, чтобы получить представление о том, что она чувствовала, когда Сирил бросил ее в бассейн.
– Мне очень жаль, – произнес я и сам себя почувствовал в тот момент полным идиотом. Она только что поделилась со мной переживанием, причинившим ей боль, а я в ответ промямлил какое-то вялое извинение.
– Ничего. Ты не такой, как твои друзья. – Пальцы вынырнули из рукава, и ладонь осторожно коснулась моей кожи. Я сплел наши пальцы вместе и медленно стал поглаживать большим пальцем тыльную сторону ее ладони.
– Это не так, – пробормотал я, отрицательно качая головой. – Я такой же, как они. Даже хуже.
Она еле заметно помотала головой:
– Сейчас ты как раз не такой.
Остаток пути мы провели в согласном молчании, и я все это время думал о том, что она кому-то доверилась.
Руби даже задремала, и ее голова сползла мне на плечо. Хрупкая рука ни на секунду не отпускала мою ладонь, и я задумчиво водил большим пальцем по коже, которая, к счастью, уже согрелась.
Через двадцать минут мы подъехали к дому Руби. Внутри еще горел свет, и мне надо было ее разбудить. Но я не сразу решился на это, такой беззащитной она выглядела.
– Она хорошая девочка, мистер Бофорт, – вдруг прозвучал из громкоговорителя голос Перси.
