Такие штуки с затвором иногда случались. Приказав Легостаеву крепко держать ствол, я выбрал в ящике молоток поменьше, пассатижи и принялся постукивать по обломанной рукоятке. Минут через пять затвор сдвинулся с места, показалась лопнувшая гильза, которую выбили шомполом.
– Ты хоть диски пустые набил? – спросил я, вытирая пот со лба.
– Так точно.
– Не знаю, как ты теперь перезаряжать будешь.
– У меня руки крепкие, смогу.
– Пробуй.
Когда Легостаев все же взвел затвор раз и другой, подкатил мотоцикл с двумя бойцами.
Из коляски торчала минометная труба. Командир расчета доложил, что прибыл в мое распоряжение, а к миномету имеется двадцать девять мин.
– Тридцатую пожалели? – сварливо поинтересовался Кибалка, покинувший пост на верхушке насыпи.
Ответа он не получил и стал докладывать то, что я уже видел. Добавил, что километрах в трех отсюда находится переезд, движения там не заметно. Можно пересечь железную дорогу и приступить к выполнению задания.
Выбор действий у меня был небогатый, рассчитанный на приобретенный за два года опыт.
Лучше бы, конечно, Хлынов прислал еще один танк. Но ротный заврался и крепко держался за пять уцелевших машин. Спасибо и за миномет! Расчет должен был выполнять отвлекающую роль, насколько мог позволить жидкий запас мин. Еще я докричался до Ярославцева и попросил направить в мое распоряжение стрелка с пулеметом и десятком дисков. Лейтенант лишних вопросов не задавал. Вскоре к нам присоединился кучерявый ефрейтор с хорошо смазанным пулеметом, исправным затвором и вещмешком, набитым запасными дисками.
Доехали до переезда. На обочине торчала разбитая пушка, лежал мертвый немец в шинели, каске, даже с винтовкой, но без сапог. Братья-славяне сняли самое нужное для наступающей зимы. Возле перевернутого артиллерийского передка стояла лошадь и терпеливо ждала хозяев. Неподалеку лежала вторая лошадка – мертвая. Леня Кибалка, любивший лошадей, выругался.
– Фрицы – суки, а из-за них животные страдают.
Ему не ответили. За переездом застыли тела наших погибших пехотинцев.
Не меньше взвода попали под пулеметный огонь и остались возле придорожных тополей. Здесь же, возле подбитой «тридцатьчетверки» копошился экипаж. На минуту остановились, и я перекинулся несколькими фразами с командиром танка. Младший лейтенант сообщил, что они поймали снаряд, когда атаковали переезд.
– Это ваш танк на насыпи горит? – спросил он.
– Наш.
– И чего вы туда поперлись? Можно было через переезд.
– Зато вы попробовали. Целый взвод угробили.