Таранец сжал губы и, с трудом сдерживая злость, выдернул из строя пьяного механика.
– Павел Никифорович, – дал он команду Фогелю. – Займите место механика и одновременно исполняйте до вечера обязанности командира роты. Я гляжу, что командиры взводов не могут держать людей в руках.
Комбат отозвал в сторону меня и Павла Фогеля. Закурили трофейные сигареты. Я видел, что Таранец не на шутку взведен. Он уже насмотрелся, как горят в бою бесшабашные пьяные экипажи. Да и мне эта картина была хорошо знакома.
– Дурак! – не стеснялся в выражениях командир батальона.
– Пострелял на Халхин-Голе, пушку или танк подбил и сразу командиром роты назначили. Он ведь взводом почти не командовал. Затем четыре года на сопках в тылу проторчал и считает, что задницей уже майора высидел. Вместо Каретникова себя предлагал.
– Брось, Антон Васильевич, – рассудительно проговорил Павел Фогель. – Напился, с кем не бывает. А Каретникова в эту мясорубку под Штеповкой приказом сунули. Не слишком он туда и рвался, как я считаю.
Новый человек в бригаде. Не выполнил бы приказ, церемониться не стали.
Таранец понемногу успокоился. Адъютант доложил, что уничтожено триста с чем-то немцев, сколько-то грузовиков. Первый раз за всю войну я видел, чтобы немцы понесли в коротком бою такие потери.
– Шестнадцать штук офицеров, – продолжал подробно перечислять адъютант. – Двое раненые были, хотели притащить, но они уже доходили. К тому же эсэсовцы. Ребята их пристрелили. Девять пулеметов захватили. Пять десантники забрали, четыре – у нас остались.
– У вас, у нас! Не отделяй десантников. Вместе воюем.
– Автоматов штук тридцать по экипажам расхватали. Вам не нужно, товарищ капитан?
– Нет. Впрочем, брось один в мой танк. И магазинов с пяток.
– Есть."
"Наскоро перекусили. Пока ели, я с куском хлеба и ветчины спустился вниз, где горели грузовики. Немцы лежали, почти все перевернутые на спину. Карманы у большинства были вывернуты, некоторые разуты. Потом едва не вывернуло меня, я отбросил остатки бутерброда.
Знакомый запах горелого мяса, парной крови. Возле перевернутого грузовика с разбитым кузовом мертвые тела лежали грудой. Видимо, грузовик разбили снарядом, а потом прошлись пулеметными очередями. Чего я здесь искал? Трофеи уже порасхватали, да мне и не нужно было ничего. Часы у меня имелись, ребята подарили набор цветных карандашей. В том числе один удобный для записей – химический, с алюминиевым покрытием.
Я просто глядел на убитых врагов с любопытством солдата.