Если милиционеры глянули документы бегло и сразу же возвратили, то патруль из трех человек, во главе с лейтенантом, действовал более жестко. Нас оттеснили к ограде, сержант и боец держали наготове автоматы, а лейтенант проверял документы, офицерские удостоверения. Кто-то из офицеров засмеялся:
– Опасная у вас работа. До фронта полторы тысячи верст, а вы автоматы на взводе держите.
Лейтенант, возвращая очередное удостоверение, ответил довольно резко:
– Вы, товарищи танкисты, не отдыхать сюда приехали.
А наверняка ценный товар получать. Так его и охранять надо как следует.
– Все нормально, – примирительно проговорил Таранец. – Как нам быстрее добраться до нужного завода?
– Про слово «завод» забудьте. У вас в командировочном указан почтовый ящик, номер такой-то. Он вам и нужен.
Лейтенант подробно объяснил, как добраться до «почтового ящика» и посоветовал у гражданского населения ничего не спрашивать. Мы построились и двинулись к трамваю. Пока ехали, потом снова шли, я с любопытством рассматривал незнакомый мне город.
Война действительно осталась где-то далеко позади. Прохожие торопились по своим делам, домохозяйки стояли в очередях возле магазинов и ларьков. Молодые девушки, наверное, студентки, в ярких платьях и кофточках, смеялись, не обращая внимания на ветер и дождь. Шагали, сбившись по двое-трое под один зонт. Глянули на нас, опять засмеялись, кто-то состроил глазки. Мы невольно подтянулись.
Военпред, с которым разговаривал в его кабинете Таранец, сообщил, что вообще-то на танки большая очередь.
Люди ждут по месяцу и больше. Но для нас, по приказу Верховного, машины готовят отдельно. Курская битва еще продолжалась, шло наступление на Харьков и в направлении Донбасса, а там прямая дорога на Днепр. Конечно, о планах командования мы могли только догадываться. Но сам факт, что мы пробыли в Челябинске всего шесть дней, говорил о многом.
Ребята-танкисты, прибывшие с других фронтов, жившие в общежитии по две-три недели, рассказывали, что их привлекают к сборке танков, а на заводе работает много подростков и женщин.
Разместили нас неплохо. Нам с Антоном Таранцом и еще одному лейтенанту дали отдельную комнату. С кормежкой было похуже. Даже в офицерской столовой порции давали очень скромные. По просьбе парткома завода Таранец и я выступили на собрании.
Мы оказались в щекотливом положении. Когда рассказывали о боях, как уничтожали и гнали немцев, все было ничего.