Волков, которому опять стало невыносимо жарко, стянул пиджак и кинул его на спинку кресла.
Надо звонить Юльке и спрашивать, что ее красная «Хонда» делала вчера вечером на стоянке возле его офиса. Зачем она приезжала? Как оказалась на месте парковки машины Сиротина?
Волков повертел заявление Осипова – вот еще одна загадка! – отложил его в сторону, решительно взялся за телефон, потом так же решительно его отложил и позвонил «по внутреннему», доисторическому желтому тяжеленному аппарату с изображением Исторического музея в середине захватанного пальцами диска.
– Леш, зайди ко мне, – попросил он, когда в трубке весело сказали «алло!», – только прямо сейчас.
Рыбалко явился немедленно. На шее у него болтались наушники, на груди болтался МР-3 плейер, на ремне болтался мобильный телефон в специальной сумочке, на воротнике болтались завязки капюшона с металлическими наконечниками, а во рту жвачка.
– Звали, Павел Николаевич?
– Леш, ты вчера в бильярд играл?
От неожиданности Рыбалко даже жевать перестал.
– Да, а что? Мы втроем играли. Игорек, Виталька, ну и я тоже! А потом, когда Николай Иванович… того… мы перестали. Мы тогда на улицу пошли и потом уже не играли. А пятно на столе не мы прожгли! Мы, когда пришли и стали пирамиду ставить, оно уже было. Вот по чесноку говорю. То есть честно.
Начальник не обратил на пятно никакого внимания. Он вообще сегодня был какой-то странный.
– Курить выходили?
А может, его все-таки пятно интересует? Может, он думает, что они прямо там, в бильярдной, курили?! Стол-то вещь недешевая, особенно по нынешним временам, еще заставит штраф какой-нибудь платить! Ну его в баню!
– Ну, конечно, выходили! Мы в бильярдной никогда не курим.
Вот по чесноку говорю. То есть честно. Мы даже когда бухаем, все равно курить выходим. – Тут Леша Рыбалко вдруг сообразил, что говорит что-то совсем не то, и уставился на начальника с ужасом.
Волков информацию о том, что они «бухают», пропустил мимо ушей.
Странный он сегодня какой-то.
Опрокинутый как будто маленько. Чего это его так придавило?.. То, что Сиротин из окна упал, что ли? Так он уж старый был совсем, в прошлом году пятьдесят лет справляли! Пожил уж, и так все, можно сказать, удачно сложилось, в один момент карачун его хватил, не мучился человек, не болел, не страдал. Раз, и готово дело, ты уже в нирване! Всем бы так. А то вон у него, Леши, бабка который год лежит, и сама мучается, и мать с ней совсем замучилась!..
