Должно быть, так положено делать, когда едет президент, подумала Марина отстраненно.
Вдалеке завыла сирена, и сердитый искаженный голос что-то приказал в мегафон.
Потом все смолкло, и люди на разделительной замерли, и толпа на тротуарах приостановилась, любопытствуя.
По всей длине улицы, от Кремля и вверх, до «Известий», не было видно ни одной машины, и в этой пустоте и неподвижности было что-то неправдоподобное, как в фантастическом фильме.
– Господи помилуй, – пробормотала рядом Катя, – никак и вправду едет!.
.
Марина дернула плечом.
Снова взревели сирены, только уже гораздо ближе, и опять все смолкло.
Теперь по всей улице Тверской люди останавливались и смотрели вниз, на Кремль.
Через две секунды из-за серого бока отеля «Националь» вылетели машины, как показалось Марине, очень много и все одинаковые. Сине-белые всполохи мигалок и прерывистый вой сирен затопили улицу до краев и казалось, что этот нереальный мигающий, тревожный свет и лающий звук вытесняют вечернее солнце, привычные уличные шумы, как будто ластиком стирают!.
.
Черная лавина машин обрушилась на улицу, растеклась, сметая все живое, разогналась, притормозила и остановилась перед входом в книжный магазин «Москва».
Черные пиджаки, от которых Марина давеча отвернулась, вывалились из-за ее плеча и выстроились в два ряда, оттесняя народ от входа и надвое рассекая толпу, которая моментально стала растекаться, как вода в перекрытом устье ручья.
Катя, кажется, тихонько перекрестилась, Сергей Иванович по-военному вытянулся и громко сопнул носом.
Таня Палей положила руку на сердце, а Марина все искала среди черного полированного стада именно ту машину, из которой должен выйти главный человек в стране.
Президент одной шестой части суши, или сколько там теперь у нас осталось?..
Президент, который просто приехал посмотреть ее магазин. В день рождения Александра Сергеевича Пушкина, солнца русской поэзии!
Она все переводила взгляд с машины на машину, но так и не поняла, из какой именно он вышел, только вдруг оказалось, что он уже подходит к ней, и вокруг него множество каких-то одинаковых людей, и охрана теснит толпу, ставшую огромной как море, хотя только что – Марина отчетливо это помнила – был просто ручей!
Этот самый человек, столько раз виденный по телевизору, подошел, и сбоку забежал Морозов и сказал громко:
– Марина Николаевна Леденева, директор книжного магазина «Москва».
