— Защита, — выдыхаю ей с трудом, — в бардачке… дотянись…
Не хватало ещё девочке случайной беременности. На секунду в голове мелькает картинка, но я тут же прогоняю эту мысль. Нельзя.
Алина тем временем достаёт квадратик фольги, смотрит на него, переводит взгляд на меня.
— Можно я?..
Моментально потеряв всякую способность говорить, только сглатываю и киваю в ответ.
Её хоть и неловкие, но старательные движения заводят до такой степени, что я с трудом дышу и еле удерживаю себя от желания наброситься на неё.
— Приподнимись, — шепчу ей, одновременно помогая придвинуться ближе.
Мы соединяемся медленно, осторожно, и это до того сладко-мучительно, что, когда она прижимается ко мне целиком, у меня в голове стучит только одна мысль.
— Какой-то… чёртов рай у тебя внутри, малышка, — выдыхаю ей в губы, с силой вжимая её в себя, делаю первый толчок бёдрами ей навстречу, невольно зажмуриваюсь — под веками вспыхивают звёзды.
Не торопись, пытаюсь напомнить себе. Для неё это всего второй раз.
Не торопись, мать твою!
Алина постанывает от очередного толчка, уткнувшись носом мне куда-то в шею.
— Малышка, тебе больно? Неприятно?..
— Не-ет, — выдыхает, — Полкан, пожалуйста! Сильнее!
Эти слова окончательно срывают мне крышу.
Машина, наверное, ходит ходуном. Но мне плевать. Лишь бы это не кончалось. Лишь бы только продолжать и продолжать, ловить губами всхлипы и стоны, стонать в ответ, сходя с ума от невозможного, невероятного удовольствия, которое нет никаких сил оттянуть.
Но это и не нужно. Потому что спустя буквально несколько минут Алина вскрикивает и замирает, сжимаясь вокруг меня и посылая куда-то за грань нереальных ощущений.
Я с трудом прихожу в себя. Прижимаю сильнее лежащую на мне девушку, глажу по спине, зарываюсь пальцами в волосы. Такие шелковистые длинные пряди…
— Малышка, ты… — начинаю и понимаю, что даже не знаю, что сказать. — Нет слов. У меня просто… ни одной мысли в голове не осталось.
— Не может такого быть, — она всё ещё немного задыхается, но приподнимается и смотрит на меня.
— Чтобы у тебя — и мыслей не было?
— Одна есть, — целую её, — ты — какое-то чудо!
— Чудо в перьях? — Алина улыбается.
— Нет, моё личное чудесное чудо, — легко щёлкаю по чуть вздёрнутому носику. — Милая, дождь почти закончился. Я готов, конечно, и здесь с тобой сидеть сутки напролёт, но в кровати будет удобнее.
— Тогда пойдём в кровать, — она возится на мне, и я стискиваю зубы.
