Заносимся внутрь и видим двух пожилых охранников, которые встревоженно идут в сторону эвакуационного выхода. С облегчением реагируют на сунутые им под нос корочки.
— Там грохот какой-то был, — машет рукой один из них.
Достаю пистолет, проверяю, стоит ли на предохранителе. Пинком распахиваю дверь и тут же вижу лежащего на полу мужчину. Лицо повёрнуто в мою сторону, узнаю своего фигуранта, которого мы должны были забрать.
— Руки вверх!
— Лучше ноги, — раздаётся откуда-то снизу придушенный писк.
— Всё вверх, — выдаю на автомате, а потом до меня доходит… — Что-о?!
Я не знаю, что я с ней сделаю!
— Кудрявцева!!! — рявкаю, в первый раз называя её по фамилии.
Изо рта рвётся только мат, с трудом сдерживаюсь. Одновременно меня захлёстывает волна облегчения. С ней всё в порядке. Ну, почти. Накрывает желанием то ли отшлёпать её, то ли пристегнуть к себе наручниками и никуда больше не отпускать одну. А можно и то и другое вместе.
Дыхание на секунду перехватывает от нарисовавшихся в голове картинок.
Сосредотачиваюсь на том, чтобы сделать свою работу, и только разобравшись с подозреваемым, ловлю уже намылившуюся сбежать Алину.
— Не рычите на меня! — она ещё и огрызается.
— Да как на тебя не рычать! — встряхиваю её. — О чём ты думала вообще?
— О том, что мне совершенно нечего вспомнить в этой жизни, — выдаёт девчонка.
— Что? — теряюсь, а она всхлипывает и выпаливает:
— Что-что… Вот задавил бы меня этот гад, а я даже не целовалась ни с кем нормально!!!
Ощущение, что мне выбили почву из-под ног.
В голове сотня мыслей, и ни одну не могу додумать до конца… Потому что всё затмевают её слова и ощущение хрупкого женского тела, которое я прижимаю к себе.
— Не целовалась, значит, — выдыхаю хрипло, толком не соображая, что говорю.
Вжимаю её в стену и, плюнув на последствия, впиваюсь в мягкие губы.
Алина
Оно того стоило. Стоило всех отшитых мной парней, хоть их было не так уж много… Сейчас меня целуют так, что подгибаются колени, кружится голова, а воздуха не хватает.
Полкан не осторожничает со мной. Мужчина совершенно точно знает, чего он хочет, а мне остаётся только подчиняться, млея от удовольствия. Его губы на моих губах, его вкус, руки, которые мнут и сжимают моё тело в таких местах, что у меня волоски встают дыбом и кожа покрывается мурашками.
А когда я чувствую его язык у себя во рту, то не могу сдержать слабого стона, в ответ на который из его груди доносится какое-то животное клокотание, почти рычание.
