— Надо бояться? — повторяю негромко, глядя на Богатырёва.
Он медленно качает головой.
— Нет. Тебе — нет.
— Тогда зачем вы так старательно меня пугаете? — не могу удержать лёгкого упрёка в голосе.
На этот вопрос он ответить не успевает — в кабинет заходит секретарша.
— Полкан Игоревич, ваш кофе, — тянет Илона, склоняясь к столу, чтобы поставить на него поднос.
Блин, а я вот не умею так соблазнительно изгибаться, чтобы сразу и грудь, и… хм, пятую точку было видно. Кидаю быстрый взгляд на мужчину, но он, похоже, задумывается о чём-то своём и не обращает внимания на чудеса гибкости, которые тут демонстрируются.
Илона, видимо, тоже это замечает, потому что на лице у неё появляется странное выражение, которое мне не нравится. Хотя секретарша тут же расплывается в фальшивой улыбке.
— И ваш чай, — протягивает мне чашку с блюдцем.
— Спасибо, — киваю, но пить не тороплюсь. А вдруг она правда туда чего-нибудь подлила?
Но всё оказывается значительно банальнее.
— Полкан Игоревич, я не понадоблюсь вам… сегодня вечером? — томно тянет эта фифа.
— Нет, — он качает головой.
— Поняла вас, — Илона прищуривается, разворачивается и, проходя мимо меня, задевает локтем блюдце.
Я, взвизгнув, совершенно несоблазнительно подскакиваю с места, уронив стул, на котором сидела, потому что весь чай — горячий, чёрт подери! — оказывается на моей рубашке и юбке.
— Ах ты ж… — от испуга и от боли вспоминаю весь словарный запас, которым меня щедро одарили за полтора года тренировок парни-лучники из секции.
— Ох, как же так! — восклицает гадина.
— Ну что же вы так неаккуратно…
— Илона! Вышла отсюда! — Богатырёв, практически вытолкав растерянную секретаршу, подскакивает ко мне. — Алина, быстро раздевайся!
— С-с ума с-сош-шли?! — шиплю ему, скорчившись и оттягивая от обожжённой кожи мокрую ткань.
— Быстро, я сказал! Спорит она ещё… — Полкан широкими шагами подходит к одному из шкафов, открывает дверцу. — Вот, держи, переодевайся! — протягивает мне свёрнутую ткань.
— Отвернитесь! — выпаливаю, стаскивая с себя пиджак.
— Помощь нужна? — он и не думает отходить.
— Да уж как-нибудь сама справлюсь!
Шеф наконец поворачивается ко мне спиной, я быстро стягиваю сырую одежду и накидываю на себя выданную «смену», оказавшуюся мужской рубашкой из тонкого хлопка. Едва успеваю застегнуть последнюю пуговицу, как мужчина уже снова оборачивается.
— Ожог надо обработать, — подходит к столу, роется в ящике. — Вот, отличная мазь. Жжение снимет, тонким слоем нужно нанести.
