Если бы хотел, ты это сделал! Мог приехать к родителям и передать матери, чтобы написала она, мог перехватить на работе Сашу и попросить подойти ко мне на тренировке, много чего мог! Но не сделал, — не отрываясь, смотрю ему в лицо, успеваю заметить, как на секунду уходит в сторону его взгляд, и тут мне приходит в голову…
В груди сжимается.
— Ты что… Ты на самом деле подозревал меня?
— Нет! Нет, я не верил… не хотел этому верить, я…
— Не хотел. Но на какие-то доли процента допускал, что это всё-таки возможно, так ведь? — смотрю на мужчину, и он отводит глаза.
— Ты не доверял мне до конца.
— Алина, — он говорит торопливо, умоляюще, — ты должна, должна понять! Я же… я следак, следователь до мозга костей, я не могу по-другому, у меня голова так устроена! Я обязан просчитывать все варианты, я столько лет этим занимался! Абсолютное доверие — это что-то нереальное в моём случае, малышка… Пожалуйста, пойми!
Да, я понимаю, хочу сказать ему. И я правда понимаю. Но… всегда есть это проклятое «но». В моём представлении отношения без доверия построить нельзя.
— Отпусти меня, — прошу устало.
Он осторожно отстраняется, расцепляет пальцы на моих запястьях.
— Я тебя выслушала, — выпрямляюсь, расправляю плечи и делаю первый шаг мимо него, к выходу.
— Ты не можешь так уйти! — он заступает мне дорогу, в его глазах мечутся эмоции, которые я отказываюсь видеть. — Ты нужна мне! Я не смогу без тебя! Я… люблю тебя! Алина, я тебя люблю, слышишь?!
— Иногда этого мало, — качаю головой. — Любовь — это ещё не всё, товарищ полковник.
Мужчина начинает задыхаться, а я подхожу к нему, протягиваю руку, легко провожу пальцами по щеке, поглаживая.
— Малышка, прошу тебя… не надо…
— Я тебя тоже люблю, — говорю тихо.
Поворачиваюсь и выхожу из комнаты.
* * *— Так, а ну вылезай оттуда!
Голос сестры доносится до меня глухо из-за одеяла, которое я натянула себе на голову.
— Я сказала, вылезай!
Вцепляюсь в спасительную ткань, которую начинают с меня сдёргивать, но ничего не выходит, руки слабые.
Наверное потому, что я лежу уже четвёртый день и почти ничего не ем.
— Посмотри, во что ты себя превратила!
Передо мной стоит сердитая Мари. Закрываю глаза. Никого не хочу видеть, слышать, вообще ничего не хочу. Я даже плакать устала. Слёз нет.
— Сил нет смотреть на тебя, — сестра злится. — Ну что мне сделать?!
Оставить меня в покое.
Ага, как же. Так мне и дали вволю пострадать. Спустя пару минут на меня обрушивается не меньше трёх литров ледяной воды.
