Оставляем куртки в моей маленькой прихожей. Тайсон сразу проходит на кухню, садится на табуретку и достает телефон. Пока я ставлю чайник, что-то ищет и протягивает трубку мне.
— Это мне скинул отец. Я хочу знать твою версию.
При виде до боли знакомых бумажек становится нехорошо. Откладываю его телефон. Не хочу это читать. Я все знаю, все помню и в полной мере понимаю реакцию Тайсона. Правда, понимаю. Ситуация выглядит неоднозначно. Отец ублюдка постарался прикрыть задницу своему сыну."
"— Я ему верила и действительно пошла с ним сама, — не узнаю собственный голос.
— Глупенькая была. Казалось, это та самая первая любовь. Он был сказочным принцем из другого мира, который, как и водится в сказке, обратил внимание на сиротку. Он не был грубым или наглым, — грустно улыбаюсь, мысленно добавляя: «как ты». — И да, я пошла, Тай. Ведь мы и раньше оставались наедине на некоторое время, пока его отец решал какие-то свои дела с руководством интерната. Когда этот «принц» начал приставать, я просила остановиться, но меня не слушали.
Из внимательного, милого парня он превратился в похотливого козла, желающего получить свое. Ему было плевать, что я не готова, что мне страшно и очень больно. Я толком даже не кричала. Меня захлестнуло разочарование. Мне казалось, меня топят в яме с грязной водой. Когда он кончил, отряхнулся и просто ушел. Я нашла в себе силы добежать до старших и все рассказать. Да по мне было видно, что произошло, Тай! Это было невозможно не понять и не заметить! И ничего… Понимаешь?! Мне никто не помог! На меня посыпались обвинения.
Мне пытались закрыть рот. Эти вот бумажки я видела своими глазами. Я держала их в руках. Мне быстро дали понять, что справедливости не будет. Где я, и где связи, деньги и власть его отца? Вот такая у меня правда, Тайсон. И у этой правды нет ни единого доказательства, кроме моих собственных воспоминаний. У тебя есть другие. Я не знаю, чему ты поверишь. Моим словам или…
Встаю, отворачиваюсь к окну. Даже не пытаюсь скрыть слезы и то, что меня колотит, как при высокой температуре.
Тело бьет нервным ознобом. Я очень давно не ждала, что меня обнимут и пожалеют, когда мне плохо. Сейчас так хочется, чтобы он подошел и обнял. Просто прикоснулся своими горячими ладонями. Я теперь тоже оголилась перед ним. Мы на равных. И я ему верю. А он мне?
Тайсон молчит. Он очень-очень долго молчит, а я не могу перестать плакать. Ненавижу это! Проклятую слабость и уязвимость! Пусть лучше уйдет так же молча! Я так боюсь его обвинений.
