Через пару минут Эмма поднялась наверх и постучала в дверь:
– Вы отдыхаете, дорогая?
– Да, – сказала Луиза усталым голосом. – День выдался ужасно утомительный, и я решила прилечь. Расскажу вам все-все, но попозже, когда спущусь в столовую.
– Не спешите, дорогая. Я пойду переоденусь, а потом мы будем пить чай и вы мне в подробностях расскажете о своем визите к Столбриджам. Я просто умираю от любопытства. – Шаги Эммы удалялись по коридору в направлении ее комнаты.
Луиза испустила вздох облегчения. Сердце ее все еще испуганной птичкой колотилось в груди.
Она чуть не попалась! Теперь нужно прийти в себя. Она встала с постели и подошла к гардеробу. И неожиданно в глаза ей бросился синий шелк: полоска ткани на стуле. Оглянувшись на дверь, она схватила ее – галстук Энтони! Аккуратней свернула улику и спрятала в ящик."
"Да уж, вот это и называется – чуть не попалась. Слава Богу, Эмма не стала заглядывать в комнату. Ох уж эти тайные связи! Очень приятно и в высшей степени романтично… но сколько нервов!
А ведь он в первый раз в жизни удирал из дома женщины через черный ход, думал Энтони, поднимаясь по ступеням собственного дома.
Что ни говори, с тех пор как он познакомился с Луизой, жизнь стала гораздо интереснее. Впрочем, он не собирается и впредь пробираться по садам и перелезать через стены. Одного раза более чем достаточно. Потом он вспомнил, как прекрасна была Луиза, когда возносилась на вершину страсти, и как чудесно было обнимать ее, и эти разметавшиеся темные волосы… пожалуй, он согласится на бег с препятствиями через стены садов, черт сними.
Несмотря на отсутствие особого прогресса в расследовании, Столбридж пребывал в радужном настроении и прекрасно сознавал, что причиной тому не только занятия любовью. Как ни странно, ему стало значительно легче от уверенности Луизы, что в смерти Фионы не было его вины. Как страстно она говорила, как решительно сверкали ее глаза!
Конечно, то же самое говорили ему все его родные, повторяя это много раз: ты ни при чем, ты не виноват. Но кино дело – слышать подобные заверения от членов семьи, которые будут прикрывать его, даже окажись Энтони преступником.
Но то, что Луиза оправдывала его так страстно, оказалось для него действительно важно. Так важно, что он поверил ей. И Столбридж понял, что мечтает опять оказаться в ее спальне, увидеть блеск глаз, темные волосы на подушке, ощутить гладкость кожи и вкус тела.
Дверь открылась прежде, чем он успел достать ключ.
– Добро пожаловать, сэр, – сказала экономка.
