Аид имел обыкновение подкрадываться ко мне таким способом и кричать «Привет!» ровно в тот момент, когда я выпускал смертоносную стрелу. Его забавляло, что промахнувшись, я мог случайно стереть с лица земли целый город.
Остин поежился.
– Не люблю, когда Нико так вот исчезает. Так какой у нас план?
Я вытащил последнюю стрелу. Ту, что нашел в роще.
– Я собираюсь выстрелить этому шикарному великану в ухо.
Остин и Кайла переглянулись, возможно, спрашивая друг у друга, не тронулся ли я, в конце концов, рассудком под бременем смертного.
– Это чумная стрела. Я заговорю ее недугом, а потом выстрелю статуе в ухо. Голова полая. Единственные открытые отверстия – уши. Принесенная стрелой болезнь должна убить анимационную силу Колосса… или, по крайней мере, ослабить ее.
– А как ты поймешь, получилось или нет? – спросила Кайла.
– Я не пойму, но…
Разговор прервала тяжелая поступь Колосса. Мы метнулись в сторону от берега, едва избежав гибели.
– Эй, урод! – крикнула у нас за спиной Миранда."
"Понимая, что она обращается не ко мне, я все же обернулся.
Миранда подняла руки, и веревки из морской травы прыгнули с дюн и обвились вокруг ног статуи. Порвать их Колоссу не составило труда, но на какое-то время они все же его отвлекли. Наблюдая за Мирандой, я снова и с болью в сердце вспомнил Мэг.
Между тем Эллис и Сесил, заняв позицию с другой стороны, принялись метать камни в ноги Колосса. Выпущенный из лагеря залп огненных снарядов пришелся в голую задницу, вызвав у меня невольную сочувственную реакцию.
– Так что ты говорил? – спросил Остин.
Я покрутил в пальцах стрелу.
– Знаю, что вы думаете. У меня нет божественных сил. Состряпать Черную смерть или «испанку» вряд ли получится, но, если удастся подобраться поближе и выстрелить в голову, то причинить какой-то вред все же получится.
– А… если не получится? – спросила Кайла, и я заметил, что ее колчан тоже пуст.
– На две попытки у меня сил не хватит. Следующий ход будет за тобой. Найди стрелу, постарайся вызвать какую-нибудь хворь и стреляй.
Дело Остина – удержать колесницу.
Я понимал, что прошу невозможного, но они выслушали наставление с угрюмым молчанием. Каяться? Благодарить? Раньше, будучи богом, я принимал как данность безусловную веру в меня смертных. Теперь я просил своих детей снова рискнуть жизнью и при этом вовсе не был уверен, что мой план сработает.
В небе что-то мелькнуло. Не нога Колосса – колесница Шермана Яна, но без самого Шермана Яна.
