И в голове у меня взорвался хор голосов. Как будто сорок пневматических молотков одновременно выстрелили в мой мозг с разных направлений. Слова смешались в бессмысленный лепет, эта оглушительная трескотня сводила с ума, рвала рассудок и требовала внимания. Я накрыл ладонями уши, но шум стал еще громче, еще настойчивее.
Персик отчаянно рыл землю, пытаясь спрятать в ямке голову. Неподалеку катались по траве Винс и Гэри. И даже полукровки на столбах метались и стонали. Нерон пошатнулся и, словно защищаясь от слепящего света, вскинул руку.
– Мэг, контролируй голоса! Быстрее!
Мэг выглядела растерянной, но никаких страданий, похоже, не испытывала.
– Они пытаются что-то сказать…
Ее руки совершали в воздухе странные движения, словно она вытягивала невидимые нити, распутывая адский клубок.
– Они очень взволнованы. Я не могу… Подождите…
Голоса вдруг стихли, как будто донесли некое послание.
Мэг повернулась и широко открытыми глазами посмотрела на Нерона.
– Это правда. Деревья сказали, что ты намереваешься сжечь их.
На земле все еще стонали германцы. Нерон оправился быстрее и, выставив палец в направлении своей приемной дочери, укоризненно произнес:"
"– Послушай меня. Я надеялся на помощь рощи, но она, похоже, пострадала и ничего не понимает. Не верь всему, что говорят деревья. Рощу нужно уничтожить. Другого решения нет. Ты ведь понимаешь, да?
Он пнул ногой Гэри и, перевернув германца на спину, принялся рыться в его карманах. Потом выпрямился и с торжествующим видом предъявил спичечный коробок.
– Потом, после пожара, мы все воссоздадим заново.
Это будет великолепно!
Мэг смотрела на него так, словно впервые увидела его жуткую, растущую на шее бороду.
– О чем ты г-говоришь? – запинаясь, спросила она.
– Он собирается сжечь Лонг-Айленд, – вмешался я. – А потом превратит его в свои частные владения, как поступил когда-то с Римом.
Нерон нервно рассмеялся:
– В любом случае, Лонг-Айленд – просто мусорная свалка! Жалеть о нем никто и не станет. Мой новый императорский комплекс протянется от Манхэттена до Монтока.
Это будет величайший из всех когда-либо построенных дворцов. У нас будут свои реки и озера, сто миль пляжа и сады, настолько большие, что им понадобятся собственные почтовые коды. У каждого моего придворного будет свой небоскреб. О, Мэг, ты только представь, какие приемы мы сможем устраивать в нашем новом Золотом доме!
Правда – тяжелое бремя. И теперь у Мэг вдруг задрожали коленки.
– Так нельзя. – Голос ее дрогнул. – Леса… Я ведь дочь Деметры.
