А я смотрю на него и не понимаю, как я могла раньше так сильно его любить. Что меня в нем цепляло?"
"От мысли, что Бодька действительно мог бы быть сыном Роберта, бросает в дрожь. Впервые в жизни я радовалась, что отец моего сына — неизвестный мне мужчина. Сейчас мне было все равно, кто он. Кто угодно, главное что не Роб.
— Тогда кто он? — хмуро спрашивает Роберт. — От кого ты залетела?
— От любимого мужчины, — отвечаю твердо, помня, что меня слышит мой сын. Роберт недоверчиво хмыкает.
— Через два месяца после меня? Кого ты пытаешься обмануть, Полина! Ты хочешь, чтобы я поверил, что ты так быстро сошлась с мужиком и дала ему раньше, чем через год? Вспомни, сколько ты меня динамила!
— Думай, что хочешь, — отвечаю устало, в глубине души признавая его правоту.
Мало того, я за все эти годы ни с кем не сошлась, а там всего два месяца.
Но вслух ни за что об этом не скажу, пускай Роберт думает обо мне, что угодно. Для меня главное мой ребенок, и он всегда был на первом месте.
— Я все выясню, Полина, не думай, что так легко от меня отделаешься, — Роберт сверлит меня недобрым взглядом.
— Выясняй, — пожимаю плечами, — выясняй и проваливай.
Он разворачивается и идет к машине, припаркованной недалеко у входа в парк, садится за руль, и автомобиль срывается с места. Дорогой автомобиль, значит, у Роберта с бизнесом все хорошо. Зачем тогда ему Бодька? И откуда он о нем узнал?
В голове крутятся слова Роба, все-таки, он неплохо меня изучил за то короткое время, что мы были вместе.
Я оказалась неспособна к кратковременным отношениям.
Когда Богдан родился, мне было не до мужчин, но потом сын подрос, а в моей жизни так ничего и не поменялось. Ленка время от времени меня ругает, уговаривает заняться личной жизнью, но все ее уговоры не находят отклика в сердце.
Все мое время занимают Бодька и работа. И время, и чувства. Я не готова обделять сына, особенно сейчас, когда он так во мне нуждается. А без любви какие могут быть отношения? Просто для здоровья, как советует подруга, я не смогу.
Тем более, когда все мои мысли заняты предстоящей операцией.
Ждать, что посторонний мужчина проникнется отцовскими чувствами к моему сыну, глупо. Я достаточно твердо стою ногами на земле. Но и терпеть рядом мужчину, которому наплевать на моего ребенка, не стану.
Вот если бы я посмела хотя бы на секунду предположить, что…
— Мама, — зовет меня дрожащий голосок, — мама, это правда был мой папа?
Меня бросает в жар, потом в холод.
