К тому же вряд ли они что-нибудь сделают при таком стечении публики. Вот сейчас Роксана направилась было к Джулиану, но ее тут же остановил мистер Ладли Оуэн — чрезвычайно благодушный и словоохотливый господин, владелец обширной коллекции золотых и серебряных палочек для еды из Японии.
— Боже, какой жалкий позер достался тебе в племянники, — неожиданно раздался знакомый голос. — Просто оторопь берет, как подумаешь, что этому фигляру предназначено стать следующим герцогом Брабантом.
Помяни дьявола, он и появится.
Джулиан нехотя обернулся.
— Ричард? Полагаю, ты приехал сюда исключительно ради меня.
— Ошибаешься. Я приехал ради пирожков с лососем. Мой отец утверждает, что повар леди Марксбери готовит их лучше всех в Лондоне.
— Впервые слышу. А что касается Девлина Монро, то лучше держись от него подальше.
— Почему? Ты боишься, что наш местный вампир попытается утолить жажду моей кровью?
— Надеюсь, у него хватит ума этого не делать, иначе он рискует отравиться. Повторяю, держись от него подальше.
У нас с тобой свои счеты. Девлин тут ни при чем. Ты меня понял?
Ричард Лэнгуорт рассмеялся и направился к столу с закусками, среди которых в самом деле красовалось блюдо с уложенными горкой пирожками.
* * *
Двумя часами позже, когда Джулиан предавался любовным утехам на белоснежных простынях постели Марлен, у него ни с того ни с сего промелькнула мысль: «Что эти бестии хотели сотворить с Девлином?» Промелькнула — и исчезла, уступив место сиюминутным чувственным впечатлениям.
Глава 13
Рэдклиф-Хаус
Роксана раз за разом ударяла пальцем по клавише среднего «до», и Софи наконец не выдержала.
— Прошу тебя, перестань терзать эту бедную ноту. Она уже при последнем издыхании.
— Прости, я задумалась. У меня из головы не выходит некий джентльмен. Его зовут Ричард Лэнгуорт, он был на приеме у леди Марксбери. Леди Ботсби — она все про всех знает — сообщила мне, что он сын барона Перли из Корнуолла и по большей части живет в родовом поместье Хардкросс-Мэнор близ Сент-Остелла.
Леди Ботсби посоветовала мне остерегаться его, поскольку он человек замкнутый, даже таинственный, и одному Богу ведомо, что у него на уме. Но меня насторожило то, как Ричард Лэнгуорт общался с Джулианом. Я стояла неподалеку и слышала каждое слово. Он смотрел на Джулиана с нескрываемой злобой и чрезвычайно враждебно говорил о Девлине, называя его фигляром и жалким позером. Джулиан сохранял спокойствие, только потребовал, чтобы он держался подальше от Девлина.
