Он застонал и прошептал:
— Вам не следует делать этого, мисс, — ежели вы повредите мои ребра, я не смогу говорить, воздух из меня не будет выходить.
— О да, говорить вам придется, — сказала Софи и пнула его по ноге. Она взглянула на Роксану: спутанные волосы обрамляли грязное лицо, и вместе с сюртуком Девлина это придавало ей вид комический, но в то же время решительный.
— Для начала скажите нам, кто вас нанял, — сказал Девлин.
— Я не знаю. Я никогда не видел его лица, только слышал голос. Может быть, это вообще была женщина, клянусь, я не знаю.
— Конечно, он знает, — спокойно сказала Роксана. — Я снова и снова спрашивала его, но он не признается.
Софи опустилась на колени рядом с Маннерсом. Она схватила его голову и развернула так, чтобы он ее видел.
— Посмотрите на меня. Так-то. Вы знаете, что я сделаю с вами, если вы не скажете правды? Вы смотрите на демона, мистер Маннерс, на демона в обличье женщины, на худшего из них. Имя мне — суккуб, я известна своей жестокостью, пожираю души мужчин. Если вы не скажете мне правды, я велю джентльменам избить вас до бесчувствия, а потом откушу вам щеку, положу руку на сердце, и ваша душа покинет ваше тело.
Когда вы проснетесь, я дам вам зеркало и покажу кровь, текущую с вашего лица; вы увидите кровь у меня на зубах и поймете, что теперь вы просто пустая оболочка без души.
Сгустилась тяжелая тишина. Маннерс с трудом произнес:
— Это хуже, чем что-либо, что мог бы сделать я. Вы ж совсем не грязный демон. Не знаю я человека, который заплатил мне, клянусь же! И я сроду не слыхивал ни о каких суккубах, вы это выдумали.
— Больше ничего он не скажет. Вы знаете, что он хотел меня изнасиловать? — На мгновение Роксана чуть не потеряла голос от ужаса. Никогда за всю свою жизнь она не испытывала такого страха. Она услышала, как Девлин вздохнул, увидела, как он поднял кулак. — Нет, — сказала она, — ему это не удалось, Девлин.
— Расскажите мне, — произнес Девлин. Он выглядел готовым на убийство.
Роксана опустила взгляд на Маннерса, потом глубоко вздохнула, успокаиваясь.
— Он стоял надо мной, запустив пальцы в ремень, напевая матросскую мелодию, как будто его ничего в мире не заботило, и громко говорил сам с собой, повторяя, как я мила с моими волосами рыжей шлюхи. Он выразил уверенность, что я не отказалась бы от здорового, миловидного джентльмена, что мне понравится то, что он собирается со мной сделать. Потом он заспорил сам с собой — кому какая разница, никто не запрещал ему немного поразвлечься.
