Решил, что я так просто сдамся?
И вот сегодня я целый день верчусь, как белка в колесе. Изо всех сил стараюсь, чтобы Фил увидел во мне большее, чем просто смазливую мордашку! И, кажется, я справляюсь!
Удалось ли мне его удивить?
За весь день Рогожин и пары слов со мной не сказал, и все только по делу. Вот он уж точно меня удивил. На все сто! Даже не ожидала, что он может быть таким серьезным, деловым м собранным!
Все у него, надо признать, работает, как часы. Сотрудники по струнке ходят. Рогожин безапелляционно раздает всем четкие инструкции.
А подчиненные на него смотрят просто, как на Бога! Не меньше.
— Какие шутки, Оля? Мы вылетаем через час. Ты же забронировала билеты и номера в гостинице?
— Я? Ах, да. Конечно.
Не могу им не любоваться.
Такой уверенный. Властный. Роскошно и неприступно выглядящий к своем деловом костюме и в этом директорском кресле!
— Какие-то проблемы? Не успела собраться?
— У меня… Паспорта нет, — краснею.
И правда, даже не ожидала, что это мы с ним отправляемся в Париж! Закрутилась совсем, столько всего за первый день свалилось! Не подумала…
— Давай документы, какие есть, Оля, — вздыхает, снова возвращаясь к монитору ноутбука.
— Сейчас решим.
— Но… Через час? Это невозможно, Филипп Станиславович!
— Невозможного нет, Оля. Есть просто те, кто не умеет решать поставленных задач.
И вот мы уже сидим в самолете.
Я отчаянно боюсь летать. Как оказалось, с учетом, что лечу впервые в жизни!
— Страшно?
Его рука касается моей.
— Нннет, — мотаю головой, чувствуя, как мне хочется ответить на это, пусть даже мимолетное, пожатие.
Но я заставляю себя одернуть руку.
Хоть в голове дикая скачка мыслей!
Что будет, когда мы прилетим? У Фила и правда дела, или он просто рассчитывает хорошо провести время?
— Расслабься, Ольга Николаевна. Если только начать нервничать, то паника начинает накатывать, как снежный ком. Просто будь спокойна. Я мог бы… Хм…
А его глазах вспыхивают уже знакомые огоньки.
— Мог бы расслабить тебя, малыш.
Наклоняется ко мне.
Близко. Очень близко. Так, что у меня перехватывает дыхание.
Таращусь на его губы, чувствуя, как внутри начинает разливаться уже такое знакомое тепло…
— Это ведь мой самолет. Частный. И за ширмой здесь даже есть огромная мягкая кровать! Но это не наш способ, верно?
Меня прошибает новая волне тока, когда он прикасается к моему лицу. Даже не замечаю, как приоткрываю губы.
Он же меня сейчас поцелует? Да? А я не могу сопротивляться. Потому что крепко пристегнута.
