Его жена берет Фила под руку.
Ослепительно красивая, как и он. Сияющая от счастья ярче, чем наша новогодняя елка!
Но больше всего меня ослепляет блеск колец на из пальцах. На переплетенных пальцах…"
"Виолетта Миленина. Нет. Теперь уже Рогожина.
Она запрокидывает голову, и молодожены сливаются в страстном поцелуе!
Кажется, больнее, чем тогда, быть уже не могло!
Но сейчас…
Сейчас кажется, мои глаза просто ослепнут!
— Оля! Оля! Что!!!
Маришка срывается с места под телевизором. Бросается ко мне, подхватывая за поясницу.
— Ой. Кажется… Началось…
Шепчу онемевшими губами.
Резкая боль пронзает меня насквозь.
Перед глазами темнеет. Вот так. В один миг…
— Плохо? Оля? Тебе плохо?
А меня уже скручивает от нового приступа боли. И… Что-то горячее течет по ногам!
— Ириночка Олеговна! Ирина!
Как сквозь вату, слышу голос Маринки. Так далеко…
— Ну что тут у вас? А? Елка, что ли, свалилась? Охххххх…. Оля!
— Ириночка Олеговна! У нее воды отошли!
— И что теперь делать? Василий не сможет выехать! Дороги замело, а за окнами настоящий буран! О, Господи! Валя! Валя!
— Что нам делать, Ирина Олеговна?
Я проваливаюсь куда-то в темноту.
Слышу все издалека. На заднем плане. Как будто все не со мной…
Только чувствую, меня куда-то тащат. Мир вертится перед глазами, иногда вспыхивая новым ударом боли.
— Валечка, дорогая. Неси все, что нужно.
— Но… Я же не акушер! Я просто педиатр! И условия у нас в медпункте! Не те!
— Валя! Неси давай! Времени нет! Будем принимать роды здесь! Без вариантов! Василий! Да что же ты! Неси ее аккуратнее!
— Держись.
Держись, Олечка. Держись! Дыши! Оля!!!!!
И я держусь. Хоть плохо понимаю. Что происходит. Куда-то все время проваливаюсь. Боль отдается перед глазами красными вспышками.
Нет. Я не смогу. Не смогу!
— Можешь! Можешь! Давай, Оля! Тужься!
Мне кажется, я умру. Вот сейчас. Вот в эту вот метель.
«Давай сбежим отсюда»
Так и слышу в голове его бархатный голос.
И я очень. Очень хочу отсюда сбежать! Из этой реальности, в которой он целует другую, сверкая обручальными кольцами!
— Оля! Ты можешь! Давай! Вернись к нам!
Меня похлопывают по щекам, и боль снова возвращается.
— Не могу. Я просто не могу, Ирочка Олеговна.
Бессильно падаю на подушку после очередной дикой схватки.
— Это еще что за бунт? Ты моя воспитанница! А все воспитанницы обязаны меня слушаться!
Командным голосом звенит Ирина Олеговна.
Она вырастила нас. Управляла детским домом, когда я еще здесь росла.
