Она, не думая, вновь коснулась губами этого прибежища.
Раздался прерывистый вздох, и объятия, окольцевавшие ее, сжались крепче. Марина переступила, ощутив коленями ноги Десмонда, бедрами – его… Что?!
Она отпрянула, вдруг обнаружив, что Десмонд по пояс обнажен (так она целовала его голое плечо!), а она-то сама – в одной ночной рубахе, которая уже задрана и рука Десмонда лежит на ее обнаженных бедрах. А он… приоткрытые губы сейчас казались не аскетичными, а чувственными, взор затуманился, и лунный луч… предательский лунный луч высветил внушительную выпуклость внизу его бедер.
У Марины вновь подкосились ноги.
– Марион, – выдохнул Десмонд, беря ее руку. – Я…
– Мя-я-у? – отозвалось вопросительное эхо, и Марина отскочила от Десмонда, торопливо одернув рубаху.
Кот! Кот… и сейчас застучит деревянная нога!
Десмонд вздрогнул, словно его пронзило молнией, и испустил невнятное ругательство, глядя на большущего кота – правда, бело-рыжего, а не черного. Он сидел рядом и разглядывал дрожащую пару стеклянно-зелеными сверкающими глазами.
Марина слабо пискнула, вновь обморочно холодея.
– Не бойтесь, – хрипло отозвался Десмонд. – Это тоже не призрак. Это Макбет. – Он прокашлялся, пытаясь овладеть голосом. – Но он еще хуже всякого призрака! Брысь!
Белое существо важно распрямилось, потянулось, причем шерсть его заблестела в лунном луче, словно усыпанная бриллиантами, – и медленно, с достоинством побрело по коридору, с каждым шагом все меньше напоминая кота, а все больше – туманное облако.
"
"Марина прижала к щекам ладони. Руки ее оказались ледяными, а щеки горели. Вспомнив, что было мгновение назад, Марина вся запылала от стыда и с ужасом взглянула на Десмонда.
Он смотрел на нее, как бы собираясь что-то спросить, но под действием ее отчаянного взгляда передернулся, усмехнулся – и со словами:
– Похоже, это не совсем то, о чем мы с вами договаривались, верно, кузина? Коли так, спокойной ночи! – повернулся и ушел за угол.
Послышался стук захлопнувшейся двери. Очевидно, там была комната Десмонда.
Марина прижала руки к сердцу.
Что она наделала! Что она готова была наделать! И он – он тоже был готов, но…
Марина опрометью ринулась к себе, закрыла дверь и бессильно оперлась на нее.
Господи, да что с ней? Он что, этот англичанин, опоил ее чем-то? Тело жаждет его! Всё горит в чреслах, жаждет утоления – сейчас, немедля. О, если бы…
Марина вздрогнула. Как ни громко стучала кровь в висках, она различила за дверью легкие, крадущиеся шаги.
