Они-то не поверят, что я могла испариться каким-то загадочным образом! Они будут искать меня и найдут. Ведь тайна этой комнаты им известна так же хорошо, как мне. И вот тогда… О, я буду молиться, чтобы Господь продлил твои часы, чтобы я еще успела увидеть тебя… такой же униженной, как я сейчас!
– Ну конечно, если бы ты молилась о чем-то добром, о чьем-то благе, то уже была бы просто не ты, – кивнула Марина. – Однако вот незадача – Хьюго и Линкс не придут.
– Это еще почему? – фыркнула Джессика.
И тут Марина торопясь и волнуясь, словно бы вновь переживая случившееся, рассказала обо всем, что случилось после того, как Джессика и Десмонд обвинили ее в убийстве Урсулы: о бегстве из замка, перепалке с Глэдис, поисках Флоры, мерзких признаниях Хьюго и Линкса, мужестве Джаспера и спасительном появлении Десмонда… И когда она закончила словами:
– …и Линкс рухнул наземь рядом с Хьюго! – то услышала пронзительный, нечеловеческий вой.
А вот теперь Марина почувствовала, что силы Джессики на исходе.
Сгущались сумерки, и выдержать ночь в соседстве с Джессикой она не сможет. Ненависть – это истребляющий яд. Ее обжигающее дыхание губит все живое вокруг. Именно сейчас следовало пустить в ход то последнее оружие, которое даровала ей судьба… ее последнее средство к спасению: или к свободе, или к смерти. У нее дрожали ноги, когда она вновь приблизилась к Джессике, но… в сраженье бросаясь, назад не смотри! – а потому она протянула к лицу пленницы руку, в которой был зажат ржавый ножичек, и подождала, пока блуждающий, полубезумный взгляд Джессики не сосредоточился на нем – и не вспыхнул.
– Думаешь, я поверю, что ты убьешь меня? – прокаркала Джессика, голос которой был сорван истошными криками. – Не убьешь! Без меня тебе вовек отсюда не выбраться. И если я умру – ты тоже умрешь!
– Это так, – покладисто согласилась Марина. – А если умру я – умрешь и ты. Только смерть у нас будет разной… очень разной! Мгновенье боли – для меня, и долгие часы мучений – для тебя.
В одиночестве. В последнем, предсмертном одиночестве…
– А ты меня не пугай! – запальчиво выкрикнула Джессика. – Ты не решишься, все равно не решишься на это!
– На что я не решусь? – подняла брови Марина.
– Убить себя! – хрипло усмехнулась Джессика. – Ты будешь тянуть до последнего мгновения – и мучиться так же, как я…
– Пока мучения не станут настолько невыносимы, что я прерву их, – тихо закончила Марина.
