Руки, безжалостно державшие Марину, разжались, и она повалилась плашмя, но тут же вскочила, забыв о боли, и не веря себе, уставилась на двух всадников, которые очертя голову неслись с обрыва. В руке одного что-то сверкнуло, снова раздался грохот – и Марина поняла, что это пистолетный выстрел.
– Милорд! Сэр Десмонд! – послышался чей-то испуганный крик, и Марине на миг показалось, что с неба обрушился снегопад и засыпал берег. Но нет, это на песок посыпались белые балахоны, которые «братья» в панике сбрасывали, вскакивая на своих коней и пускаясь прочь.
Один из балахонов накрыл Марину, и когда она с усилием выпростала голову, берег был почти пуст. Только два темных коня тянулись мордами к серебристой, спокойной воде. Два коня. Ее и… Агнесс.
Топот копыт заставил Марину с усилием повернуть голову, и она увидела Десмонда и Джессику, во весь опор летевших по берегу.
Десмонд чуть ли не на полном скаку соскочил, подхватил Марину, встряхнул, прижал к себе:
– Ты жива, слава богу! Я думал, не успеем!
– А мы и не успели, – устало проронила Джессика.
– Или они увезли Агнесс с собою?
Марина качнула головой, и глаза ее против воли устремились на сияющую гладь реки.
– Добилась! Ты добилась своего! – вскрикнула Джессика, разразившись слезами и падая лицом на гриву коня.
Мгновение Десмонд недоумевающе смотрел на нее, потом перевел глаза на Марину – и вдруг подтащил к себе белый балахон, опутывавший ее:
– Это… твое? Tак ты, значит, тоже? О господи!
Руки его разжались, и Марина безвольно, как тряпичная кукла, рухнула вниз лицом на песок.
С трудом приподняв голову, она увидела, как Десмонд вбежал по колени в реку, крича:
– Агнесс! Агнесс!
Ответа не было. Только рябь прошла на воде, словно там, на глубине, кто-то вздрогнул, пытаясь отозваться, – да не смог одолеть тяжести песка, налегшего на грудь. И река вновь стала гладкой, будто шелковый плат.
Постояв еще мгновение, Десмонд повернулся и побрел к берегу. Марина лежала у него на пути, но он не остановился, не обошел ее, а просто перешагнул, задев юбку шпорою, и даже не услышав треска разрываемой материи.
Он шел, воздев глаза к небу, странной походкой, в которой было что-то нечеловеческое. Конь медленно потянулся за ним, но Десмонд как будто забыл о нем.
Джессика с тревогой поглядела ему вслед и тронула своего коня стременем.
– Скажи ему, – наконец-то смогла разомкнуть онемевшие губы Марина, – скажи, что я хотела ее спасти!
Джессика повернула к ней покрасневшее, залитое слезами лицо.
