Ну и…
Марине показалось, что она отовралась очень убедительно, однако глаза Джессики стали как лед:
– А позволь спросить, что ты сама делала по ночам в коридоре? Возвращалась от Десмонда, но столкнулась с Агнесс, которая спешила в ту же постель? То есть вы просто не поделили любовника, и ты за это отдала бедную девушку Саймонсу на расправу?
Все это было правдой, правдой, и Марина знала, что если бы она даже захотела соврать, язык бы у нее не повернулся.
– Я просто хотела, чтобы Саймонс ее остановил, – шепнула она.
– Откуда мне было знать, что он поверит в мои сказки?
– А он, наверное, и не поверил, – кивнула Джессика. – Все эти жабы, скачущие на черных котах, просеивание лунных лучей сквозь решето, разная прочая чушь, которую болтают служанки, – это не произвело на него особого впечатления. И тогда… о господи, ну почему я была вчера так слепа!.. Сразу же было видно, что тебе ничуть не страшно, а это значило, что ты сама подстроила все это!
– Это ты о чем? – растерянно спросила Марина. – Что я, по-твоему, подстроила?
– А ты не догадываешься? – сквозь слезы усмехнулась Джессика.
– Нет…
– Не ври! Не ври! Мне еще вчера показалось странным, что ты не очень испугалась восковой куклы, а сегодня я понимаю почему. Ведь ты ее сама сделала! Сама туда спрятала! И я, как дурочка, здорово подыграла тебе, когда ее нашла!
– Нет! – отчаянно закричала Марина. – Я не делала, не делала этого!
Джессика с такой силой вцепилась в ее руку, что у Марины даже дыхание перехватило от боли.
– Молчи! – прошипела она.
– Не то они заметят нас, схватят и убьют – после того, как разделаются с Агнесс!
Марина присмотрелась и содрогнулась, увидев, что пока они спорили, мужчины в белых балахонах спешились и сняли с черного коня Агнесс, которая не издавала ни звука – рот у нее был по-прежнему завязан, – но попыталась вырваться из сильных рук, тянущих ее к воде.
– Мы должны спасти ее, – воскликнула Марина. – Я скажу, что сама во всем виновата, они отпустят ее…
– И утопят тебя, – закончила Джессика. – Ты и одета подходяще для ведьмы: в черном платье, на темном коне.
Ты и себя погубишь, и Агнесс не спасешь.
Марина поглядела в ее тоскливые глаза, потом перевела взгляд на бьющуюся Агнесс, которую доволокли уже почти до самой воды, – и страх оледенил ее сердце. Но было что-то превыше страха, нечто неопределимое простыми словами – гордость? злость? – и это заставило ее быстро шепнуть Джессике:
– Скачи за подмогой. Приведи Десмонда, Джаспера, кого угодно! А я задержу их.
