Ни слова больше не было сказано меж ними. Oни целовались как безумные, как умирающие от жажды, которые наконец-то припали к источнику и готовы скорее умереть, чем оторваться от него. Сердце Марины билось прямо в сердце Десмонда, их руки сталкивались, беспорядочно хватали, гладили друг друга, иногда они на миг прерывали поцелуй, чтобы глотнуть воздуху, шепнуть, задыхаясь:
– Десмонд!
– Марион! – и вновь предаться этому ошеломляющему поцелую.
Бедра их вжимались друг в друга все сильнее, они то и дело испускали тихие, сдавленные стоны, и Марина едва не закричала от нетерпения, когда руки Десмонда начали поднимать ее платье.
О господи, она и не заметила, что лежит, а Десмонд склонился над ней, стоя меж ее раскинутых колен. Марина выгнулась дугой, чувствуя, что более не в силах ждать.
– Скорее! Скорей! – выдохнула она в его целующие губы, и он не заставил себя долго уговаривать.
Так кремень ударяет о кресало – и высечена искра, пламя занялось: одно мгновенье страсти – и полное владенье миром, вечностью, друг другом…
Они могли бы так лежать вечно, прижимаясь друг к другу, медленно обретая и собирая свои ощущения, разлетевшиеся после взрыва чувств, как вдруг…
– Милорд! Ау-у! Где вы, милорд? – раздался невдалеке звонкий голосок. – Отзовитесь!
Десмонд вскочил на ноги так стремительно, словно чья-то властная рука вздернула его за шкирку.
– Я… здесь… – растерянно отозвался он и тут же зажал себе рот, спохватившись.
Марина лежала, не в силах шевельнуться, не в силах вздохнуть от ошеломления и тупо глядела, как он с лихорадочной поспешностью натягивает штаны.
– Да где же вы, милорд? – капризно, с нотками нетерпения, снова позвал голосок, и Марина узнала его. Это же голос Агнесс!
Она подскочила с той же стремительностью, и, мгновенно одернув юбку, в ужасе уставилась на Десмонда.
– Вот вы где, милорд! – наверху послышались шаги.
Марина, хрипло вскрикнув, ринулась в кусты – и замерла, увидев перед собой какую-то женщину. Каштановые волосы играли под солнцем, выбиваясь из-под шляпки, темно-бордовая амазонка облегала миниатюрную фигурку, как перчатка.
– Марион? Вы здесь? – воскликнула Джессика.
