– О чём тут нужно спросить? Нужен ли был этот ремонт? Так я и сам не слепой, прекрасно видел, что нужен.
– Марк!…
– Катя! Мужчины не спрашивают о таких вещах! Они просто их делают!
От жаркого стыда в душе я обессиленно откинулась на подушку и сжала руки в кулаки. В душе бушевало смятение. Конечно, он прав. Дом наверняка пострадал, и стал непригоден для жизни с ребёнком. И теперь ремонт был необходим. Но, чёрт… Он и так сделал для нас слишком много. Теперь ещё и это! Моя гордость не желала мириться с жестом доброй воли от Марка.
Зачем ему всё это надо? Почему Марк заботится? Обо мне. И о Соне… Догадывается ли Абрамов о том, что Соня его?…
Вопросы терзали, разрывая душу на части. Может, он просто чувствует? Может, гены говорят за себя? Может, между ними есть связь, которую не способны увидеть другие? А я всё это время держу в себе главную правду. Откладываю этот секрет на потом, ожидая момента, и не понимаю, что подходящее время может не настать вовсе!
Марк вышел из спальни, а я погрузилась в тревожный болезненный сон, и уже проваливаясь в забытьё, пообещала себе: как только станет легче, поговорю с Марком.
Всё ему расскажу. Он имеет право знать правду.
Через пару часов меня навестил доктор, внимательно осмотрел и выслушал жалобы, выписал рецепт на лекарства, которые доставили ровно за час. Велел соблюдать постельный режим и пить больше жидкости.
Вечером в комнату сунулась Сонька, весёлая и счастливая.
– Солнышко, я же тебя заражу…
– Мамуль! Но я так сильно соскучилась! – прильнула ко мне моя крошка.
– Тебе сильно-сильно плохо?
– Уже намного легче, родная, – натянув одеяло на лицо, поцеловала её в макушку прямо через ткань. – Ещё денёк и встану на ноги, побудешь с дядей Марком пока?
– Конечно! – с энтузиазмом отозвалась малышка. – Мам! Он такой замечательный!… Он не поехал на работу сегодня, и мы смотрели с ним целый день мультики! А потом готовили блинчики! Хочешь, я тебе принесу?
– Не надо, родная, – улыбнулась я дочке.
– Мам… – Соня вдруг сделалась серьёзной.
– А можно… Можно дядя Марк станет моим папой?
Прохладный воздух в спальне вдруг стал горячим, прожигая насквозь мои лёгкие. Глаза увлажнились.
– Малышка…
– Ну он ведь… Он ведь нам так подходит! А ещё… – понизила она голос до шепота. – Я видела, как ты на него смотришь! Ты ведь тоже любишь его!
– Ох, родная… – только и смогла выдохнуть я, не находя в себе сил объяснить дочке всё, что и так терзало душу сейчас. – Милая, послушай…
– Нет! Нет! – запротестовала она.
