Стоит ли вообще теперь говорить, что эта работа – последний мой шанс прокормить дочку и не остаться без крыши над головой?"
"Или, быть может, это тот самый шанс открыть Марку правду, которую я таила в себе долгие годы?
Облизала пересохшие губы, судорожно выстраивая в своей голове диалог:
«Марк, кстати, четыре года назад я родила от тебя дочку!»?
Или: «Ах да, совсем забыла тебе сказать, ты теперь папа!»?
А может: «Марк, представляешь, я вообще-то мать твоей наследницы. Здорово, правда?»
Встряхнула волосами – и брызги с них тут же рассыпались по дубовому полу кабинета.
Марк внимательно проследил за этим нелепым движением.
Нет, всё это звучит как бред сумасшедшего. Я совсем не хочу, чтобы Абрамов решил, будто я поехала крышей за те годы, пока мы не виделись.
– Так ты-ы?… – начал он почему-то чуть хрипло.
– Да! – выпалила я, бегая глазами по дорогому интерьеру его кабинета. – Да, да, я пришла на собеседование, но… теперь…
– А что, я в роли начальника тебе не гожусь? – Тут же напрягся.
– Кать, то, что было, было сто лет назад и…
«Я и думать о тебе уже забыл давно как забыл» – читалось в окончании его предложения.
Волна обиды хлынула остро и резко. Я закусила щёку изнутри, чтобы привести себя в чувство, и вздёрнула нос.
– Ты прав.
– Тогда… – он чуть изогнул тёмную бровь и устремил взгляд на папку в руках, – это твоё резюме?
– Да, – на полувыдохе ответила я и даже сделала шаг. А потом встала на месте как вкопанная, прожигая его пронзительным взглядом:
– Марк, я должна тебе кое-что сказать…
~Глава 2~
Марк устремил на меня строгий, пристальный взгляд, а я… замолчала, совершенно не понимая, как вывалить на него подобную новость.
Просто стояла посреди огромного кабинета, где, казалось, каждая мелочь кричала о власти, и просто молчала.
Давили высокие панорамные окна с видом на морской берег, залитый стеной из дождя. И строгий интерьер лишь подчёркивал серьёзность момента. Атмосфера вмиг так изменилась, что казалось, воздух вот-вот заискрит от моего напряжения.
Марк ждал объяснений. Смотрел холодно, хмуро и строго.
– Катя, – наконец произнёс, первым нарушив молчание, – если у тебя есть что сказать, говори сейчас. Я не люблю неопределённость.
Я нервно сжала руки в кулаки, ощущая, как накатывает та болезненная обида, что душила меня эти годы.
С момента нашего последнего с ним разговора…
Сердце начало бешено колотиться о рёбра. Язык прилип к нёбу. Колени стали мягкими, будто суставы заменили на вату.
