И, подходя к двери, бросает:
– Я к друзьям в бассейн, дурная.
Чего-чего?
Я быстро выпрямляюсь, сбегаю по лестнице вниз.
– То есть ты идёшь на тусовку и не берёшь меня с собой?
Скрещиваю руки на груди и сверлю взглядом. Подумай лучше, Громов!
– Ага, – как ни в чём не бывало отвечает. – Ты под домашним арестом после одной выходки. Помнишь же наш уговор, да?
Ну, да…
Эмин дал мне пять дней только с одним условием. Я сижу дома.
– Но я же исправилась, – напоминаю ему.
Я ведь обелила свою репутацию! Меня даже, бедняжку, теперь жалеют.
Не все, но… Хотя бы гадости теперь не пишут. А всего лишь нужно было вывести того мудака на чистую воду. Это было просто. Даже сидя дома.
Инга мне здорово помогла. И её мама-журналистка.
Подруга покрутилась вокруг него ровно два дня и уже на третий уломала доверчивого парнишку на эксперименты в сексуальной жизни на открытом воздухе. Не знал же он, что его оргию на его территории ночью заснимут. Вчера утром он проснулся телезвездой.
Я вот, кстати, даже из дома не вышла ни разу! У меня и алиби есть!
А с какой гордостью я всё это рассказывала Громову…
А он меня только по головке похлопал, подонок.
– Я выполнила свою часть. Репутацию обелила!
Не все, но многие теперь считают, что Соловьёв перебрал с алкоголем, зашёл в женский туалет и решил повеселиться.
У него вообще с алкоголем проблемы…
– Могу теперь и погулять!
– Нет, – звучит жёстко и твёрдо. – Молодец, хорошо постаралась. Но ты сидишь дома."
"– Дай хоть с друзьями повидаться, – цежу сквозь зубы.
Я обещала Инге новые шмотки. Она, так-то, рисковала собой.
– Нет, – метает в меня молнию, приковывая к полу. – Узнаю, что вышла – получишь ремня, поняла?
– Поняла, – закатываю глаза. А сама пытаюсь не задохнуться. Не из-за ремня. Опять вспоминаю ту хрень. Я у него на коленях. Лежу в идеальной позе для порки…
Да что же такое, а?
– Ладно, иди уже, – отворачиваюсь от него и, насупившись, возвращаюсь в свою комнату. Ну, ничего, я всё равно найду, как развлечься.
Громов
– И как тебе в роли отца? – смеётся Макс, угорая над моим положением.
– Отлично, – привираю, стряхивая с волос воду.
Почему привираю? Да потому что подопечной моей не десять, как хотелось бы, а двадцать. Она жутко зрелая, соблазнительная и… невыносимая. Моя квартира превратилась в женскую обитель. Повсюду понаставила баночки со своей лабудой. И всё помещение ей пропахло. А у меня на её запах как рефлекс уже – стояк появляется.
Пахнет эта соплячка хорошо. Одевается – ещё круче.
