Имя не говорит, но если знает о такой детали, как «опекунство», значит…
Твою мать!
Это что, получается, я вчера чуть не трахнул…
Твою мать дважды!
Подаюсь вперёд через небольшой столик. Пытаюсь рассмотреть тщательнее. Может, я свихнулся? Поэтому вижу в ней свою первую любовь, которую уступил другу?
Или, точнее сказать, она выбрала его, а не меня. – Перестань глазеть на меня, озабоченный.
– Следи за языком, соплячка, – пальцами касаюсь подбородка. Чёрт, как она похожа на свою мать… – Иначе мне придётся найти ему более правильное занятие, чем твой галдёж.
Распахивает ресницы.
Прекрасно помнит, что вчера было.
И самое, твою мать, поганое в этой ситуации, я хочу повторить.
– Что, потухла? – язвлю.
– Но ты же не будешь этого делать, – на её очаровательном лице расплывается победная улыбка. – Или совести нет? Плевать, кого нагибать, даже дочку… М-м-м, а кем тебе были мои родители? Друзьями?
Тихо выдыхаю. Горячий воздух выходит изо рта. Сдерживаюсь.
– Неужели ты так низок? Или тебе вообще плевать, кого трахать? Могу позвать одного своего дружка.
Игорем звать. После вчерашнего ты стал самым натуральным пидо…
Осекается, услышав мой тихий выдох через нос. Клянусь, стул подо мной горит и вот-вот сломается от моего напряжённого тела.
– Гриша, отведи госпожу Державину в машину.
На слове «госпожа» ехидно улыбаюсь.
Если раньше она такой и была – при живых родителях, богатстве, то сейчас… Обычная балованная девчонка, которую я перевоспитаю. И начну с её поганого рта.
– Покажу своей подопечной, где её место, и как нельзя говорить с человеком, от которого зависит её дальнейшая жизнь.
Глава 10
Ярослава
Оцепенение не проходит до сих пор. Тот мужчина и мой опекун – один человек. И я не представляю, как дальше взаимодействовать с ним, почувствовав фейерверк из эмоций.
Не могу.
Закусываю сильно губу, едва не до крови, ощущая скребущее чувство под ложечкой. Не смогу сидеть с ним в одной машине. Особенно с его характером. И… желанием постоянно наказать меня.
Я могу только гадать, что он может сделать.
Опять залезет ко мне в трусы? А судя по тому, как он серьёзно настроен меня перевоспитать, дело может дойти и до этого.
Но клала я на него то, чего у меня нет.
По пути к машине, направляясь по коридору ресторана, поднимаю голову на своего охранника и сипло шепчу:
– А мы можем зайти в туалет? – строю из себя недотрогу. – Писать хочу.
– От страха? – конечно! Как же без язвительной шутки! Какой хозяин, такие и подчинённые! – Потерпишь, пошли к машине.
