А я тысячу раз в инструкции читала, что для беременных, кормящих и ещё много кого некоторые лекарства нельзя. Можно сделать хуже.
Настою на своём – Эмин напичкает. Ради моего здоровья же.
А если нет… Знакомый врач, выписавший мне лекарства, всё равно узнает, что я беременна. Придётся сказать, когда он будет писать рецепт.
Навредить малышу я всё же не хочу.
Вот что ему не сидится?
Малиновый чай – лучшее, что придумало человечество. Ну, и соль с содой для горла. Собственно, всё это я уже делаю.
– Поешь – и в постель.
Он приедет минут через двадцать.
Жесть…
За эти двадцать минут я пытаюсь смыться из дома два раза. И все оба раза меня ловят на выходе и возвращают обратно в комнату. Вот и сейчас. Не успеваю перешагнуть за порог, как цепкие лапы капканом захлопываются на моей талии.
Мужчина притягивает меня к себе, вжимая в рельефный торс. Оделся бы! Для приличия!
– Я понял, – на полном серьёзе чеканит. Я вся напрягаюсь, боюсь дышать и шевелиться. Он же не может почувствовать ребёнка на ментальном уровне, да? Я больше никак не могла проколоться! Хоть и понимаю это – всё равно вся сжимаюсь.
– Ты врачей боишься?
Насмешливый голос позволяет дышать.
Не узнал!
– Боюсь, – сдавленно отвечаю.
– Боязнь белых халатов?
– Угум.
– Отлично. Он приедет без халата. Успокаивайся.
– Нет! – опять пытаюсь вырваться. – Не люблю я врачей.
Машу ногами, руками, но мужчина всё равно держит крепко.
Чёрт, так нельзя.
Могу навредить ребёнку.
Успокаиваюсь, тяжело дышу.
Внезапно по всему телу бегут мурашки, а я ощущаю губы Эмина на своём ушке.
Он неожиданно целует, и я застываю, прирастая ногами к полу.
Что он только что сделал?..
– Ну, хорошо. Так и быть, я останусь с тобой в комнате, чтобы ты не заплакала.
Подшучивает надо мной, проклятый боров. А я двинуться не могу.
Что с ним такое?
То цветы, то браслет. То вчерашний поцелуй, что не выходит у меня из головы. А теперь ещё этот.
– Ты заболел? – глухие слова вылетают неосознанно. – Хорошее у тебя настроение.
– Хорошее.
И всё. Это всё, что он успевает сказать до того, как на весь дом разлетается трель звонка.
Я тут же выкручиваюсь и, не дожидаясь пришедшего врача, бегу к себе в комнату. Залезаю под одеяло, как маленькая девочка. И делаю вид, что сплю.
Не знаю зачем.
И это не спасает.
– Глянь там, что с ней, – дверь открывается, и я слышу недовольный голос Громова. – Пока кофе сделаю. Или ты хочешь коньяк?
– Давай кофе. У меня уже печень от твоего коньяка болит, – добродушный голос легче ситуацию не делает.
