Поднимаю голову и ловлю на себе взгляд бездонных тёмных глаз. – Ты плачешь, что ли?
Хмурится, сжимает губы и неожиданно для меня – большим пальцем смахивает с щеки слёзы. Ладони у него горячие, а щёки у меня холодные… И так тепло становится.
– Плачу? – спрашиваю скорее себя, а не его. Тыльной стороной ладони веду по лицу и смотрю на влагу на коже. И правда, заплакала.
– Не расстраивайся. Всё разрешилось. Ты нашла ребёнка. Так и быть, не буду тебя ругать за побег.
Усмехаюсь.
Ругать он любит…
– Ты вся трясёшься, – от насмешливого тона не остаётся ни следа.
Снова эта злость, грубость. – Пошли в машину, печку включу. Сказал же куртку взять.
Слышу свои стучащие зубы.
– Не бурчи.
Хоть он и вредный, всё равно иду за ним. Посматриваю на счастливых родителей и малышку. Та не отлипает от мамы, которая внезапно смотрит на меня и в благодарность кивает. Слабо улыбаюсь.
Такое тепло на душе…
Мне понравилось.
Девочка очень милая… Повезло ей с родителями. Мама волшебная. И ребёнка из детского дома взяла, и своих родит.
И муж рядом хороший…
Искренне рада за неё.
Сажусь в салон, всё ещё стуча зубами от холода.
Громов заводит авто, включает печку и отъезжает от ряда уже рассасывающихся автомобилей. А я откидываюсь на спинку кресла и, прикрыв глаза, вымученно вздыхаю.
– Устала?
– Безумно.
С утра в клинике была. Потом работа в клубе, ужин, теперь это происшествие. Ноги от каблуков ноют.
– Сегодня пораньше спать ляжешь. Завтра выходной. Выспишься.
Да, выходной…
Отворачиваюсь к окну, рассматривая пейзаж за стеклом.
– Как ты её нашла, кстати? – любопытный тон опекуна говорит о том, что он ещё долго держался, чтобы спросить это.
– Просто шла мимо. Услышала, как она плачет. Решила подойти.
– Где?
– Не тут, чуть дальше на две улицы.
– Странно, там вроде кто-то пробегал.
– Не знаю, – пожимаю плечами, не зная ответа. Продолжаю наблюдать за пейзажами. Снова вспоминаю полные слёз голубые глаза, ангельскую внешность. Её родителей…
– Вы с Артуром такие разные, – само срывается с губ.
– Для тебя дети – обуза, а для него… Наверное, весь мир. Дочь из детского дома взял… Двух сыновей ждёт.
– У него есть причины, – сухо обрубает. – Дочь умерла.
А… Теперь понятно. Печально это.
Громов внезапно чуть не бьёт по тормозам и громко вскрикивает:
– Что?!
До меня не сразу доходит.
Он ещё не в курсе, что дядей станет.
Прикольно…
– Потом узнаешь, – тихо проговариваю. – Станешь дядей двух пацанов.
Рука сама тянется к ещё плоскому животу.
