Почти параллельно земле вытягивал голые ветки берез, растущих у стоящего передо мной дома. Врач шел рядом, кутал меня в плед и докладывал:
- Пришлось колоть обезболивающее. Не знаю… могло открыться кровотечение, я не видел рану. Сейчас проведу осмотр, сделаю перевязку. И историю еще не смотрел. Думал - в машине, но от сотрясения ей стало хуже, так что вам придется немного подождать, чтобы я мог сказать, что думаю о состоянии больной.
Я поискала глазами, кому он докладывал – чуть отстав от нас, шли Аркадий Иванович со скорбным лицом и Ярослав.
Врач, очевидно оценив степень заботы обо мне, яростно доказывал свою проф.пригодность, сыпал терминами и лицу придал выражение совершенно не похожее на то, что имел в машине – мрачное и озабоченное. Папа и мама с мелкой на руках шли чуть поодаль за нами. Мира что-то радостно верещала, увидев то ли птичку, то ли белку. Я была спокойна за них.
Дом я толком не смогла рассмотреть, только заметила кремовые стены, белые фигурные углы да слишком большие окна.
Меня протащили вверх по лестнице, внесли в просторный вестибюль, сняли плед и потащили снова куда-то наверх. В глазах прыгало, и я их закрыла. Врач забеспокоился:
- Вы отец больной? Медик, как я понял? Помогите раздеть ее для осмотра. Где мы можем вымыть руки? – Они отошли, а меня занесли в комнату.
Аркадий Иванович скомандовал: - Подносите к кровати. Нужно перенести максимально осторожно. Я сейчас сниму пальто, минуту, Арина, потерпи. Кровать очень удобная.
Его, суетливо запутавшегося в рукавах пальто, молча отстранил Ярослав.
Поднял меня и почти на вытянутых руках понес к кровати.
- Почему постель не разобрана? Выйдите с носилками. Я сейчас. Ярослав, кто из прислуги в доме? Их что – не предупредили? – говорил он, быстро разбирая постель. Ярослав осторожно согнул руки, прижимая меня к груди. Очевидно, держать на вытянутых руках было тяжело. Я закрыла глаза. Опять хотелось плакать. Доктор заговорил с порога: - Кладите. И выйдите, пожалуйста, все. Виктор Александрович, снимайте с нее одежду.
До пояса. Перевязочный со мной. Обезболивание еще действует. Пока вы раздеваете, я прочитаю историю."
"Я офигевала от всей этой суеты. Когда меня только привезли с ножевым ранением, отупевшую от боли и истекающую кровью, всем было почти по фигу. Спокойный врач, спокойные медсестры. Они говорили о чем-то своем, даже посмеивались. Не особо старались щадить мою рану, делали то, что необходимо было сделать в первую очередь.
