И если бы еще не эта их карнавальная атрибутика… Как можно воспринимать серьезно бархатные штаны, например? Эту… сущность, что нагло трепала мне нервы?
Это точно что-то из фантастики, но фантастики реальной и немного опасной, что только щекочет эти самые нервы. Это заводит, Аринка, тебе самой понравится, вот увидишь. Но ответственность я чувствую - не сомневайся. Я думаю, что Бэлла была бы мною довольна… Ведь я не только занял дедовский трон, но и женился на той девушке, которую она выбрала для меня. Умнейшая была женщина…
Теперь нужно обживаться, втягиваться в эту жизнь, поверить в нее окончательно, что ли? А когда со мной ты… ты со мной… Ты уже? Поела? Я проголодался, Арина, я так проголодался… милая…моя…
ГЛАВА 21
Прохладный воздух королевской спальни холодил голые плечи, пальцы скользили по прохладному оконному стеклу, словно проверяя на реальность то, что я за ним увидела…
Я проснулась раньше Ярослава и уже полчаса внимательно, не спеша, изучала обстановку комнаты, в которой мы находились.
Рассматривала картины, удивляясь фантазии художников… или их лошади, и правда, были такого немыслимо прекрасного, золотистого цвета? С гривами и хвостами цвета темной бронзы или благородной седины?
Тяжелые плотные занавеси - вишневые с белыми узорами, белые ковры с вишневыми вензелями… Подсвечники… золотые? Нет… немыслимо… позолоченные, конечно, а свечи – с незнакомым цветочным запахом.
Я успела оценить красоту драгоценной резьбы по дереву на мебели, нежность постельного белья с вышитым королевским вензелем… когда они успели, ведь сущность Ярослава приобрела форму тигра недавно? Но, как будто только обозначенный росчерком пера, мощный силуэт амурского тигра был вполне узнаваем.
Потом я прошла к окну, поддевая пальцами босых ног края ночной рубашки, которую мне принесли накануне вместе с едой. Тогда шел четвертый день нашего добровольного заточения. Да... рекорд был побит, но малой кровью – мне удалось убедить мужа в необходимости сна и приема пищи.
Получая немыслимое удовольствие от ласк и поцелуев Ярослава, млея и от жесткости, и от нежности его обращения со мной, я понимала, что сейчас - дорвавшись, наконец, мною бесстыдно пользуется очень опытный мужчина.
И старалась не думать о том, где и с кем он приобрел этот опыт. Он знал, чего хотел, и умел взять то, что хотел и как он этого хотел. Иногда я чувствовала неловкость, привыкая к нему, иногда это было просто откровенно стыдно, но всегда доставляло немыслимое удовольствие и ему, и мне.
