В этом плане иномирцы многое теряли, были лишены целого пласта восхитительных переживаний. У меня все было просто: поцелуй - разочарование, второй поцелуй - постель. В постели было хорошо, но у меня не было этого, когда -""слегка соприкоснувшись рукавами""...
И сейчас я просто кожей чувствовала взгляды Алессио, ставшие длинными и внимательными... Он старался поймать мой взгляд, и сам смотрел немного растерянно и вопросительно. Когда мы только познакомились, он был спокоен и уверен в себе, смотрел слегка снисходительно - избалованный женским внимание мужчина.
Сейчас же притих как-то и пристально наблюдал за мной, словно погрузившись в себя и став немного рассеянным. Это можно было объяснить чем угодно. Но я как-то уверенно знала, что все эти перемены связаны со мной. Что я всерьез заинтересовала его и сейчас он думает об этом, решает что-то для себя... Это волновало, делало меня увереннее в себе, отодвигало беды и неприятности, давало надежду, что не с ним, конечно, но когда-нибудь и с кем-то я буду, наконец, счастлива.
.. Что все у меня будет, как у людей - нормально, понятно, предсказуемо... Я старалась пока гнать эти мысли.
Дария неожиданно оказалась очень интересным собеседником, и я услышала рассказ о судьбах многих людей той волны эмиграции, которая вынесла ее семью на землю Италии. Там было мало хорошего и очень много плохого. Но рассказывала она интересно – заслушалась не только я.
Поздним вечером, почти ночью уже, все разошлись по своим комнатам. Я разделась, приняла горячий душ, посидела немного на кровати, потом опять оделась и тихонько вышла на террасу.
Я неплохо выспалась днем. И сейчас боялась, что вместе с бессонницей вернутся все мои переживания, испортив хорошее настроение, которое принес приятный вечер - тоска уже давала знать о себе. Мне нужны были еще впечатления, снова нужно было утомить себя, заставляя отвлечься.
В Италии еще не похолодало по-зимнему. Но и не стало слякотно, как поздней осенью. Мне, в моей короткой шубке, было хорошо этой ночью.
Темное южное небо было затянуто светлыми ночными облаками, отражающими свет большого города – уличных фонарей, неона рекламы, вывесок, подсветки памятников архитектуры. Мутная луна почти не освещала террасу, едва пробиваясь сквозь вытянутые облачные пряди. Когда глаза привыкли к убогому освещению, я смогла оценить вид с террасы на участок – сплошная романтика. Никакой японщины, валунов и ручьев – только изысканность и немножко грусти.
