Этой ночью Славка дала нам концерт. Лезли сразу два зуба. Мы с мамой как будто и сменяли друг друга, но все равно было не уснуть. Поэтому утро встретили в детской – одна на кровати, другая с мелкой на руках. Под утро она успокоилась - то ли подействовало обезболивание, то ли само попустило, но она уснула. А мы поползли вниз на кухню, чтобы выпить кофе.
По нашей с мамой просьбе у нас уже сутки не было повара. Женщина готовила теперь в городской квартире хозяев. В ресторанное обслуживание мы уже наигрались, поняли, что это спец.
обслуживание не является обязательным условием проживания здесь. Поэтому попросили разрешить готовить самим, поскольку я уже потихоньку могла заниматься ребенком, щадя плечо, а мама на стенку лезла от безделья. Папа был не против.
Так что сейчас на кухне было пусто и тихо. Кофейный автомат тихо щелкал, а мы ждали, глядя на него и зевая по очереди. Папа еще спал. Он, бедный наш, кажется, отсыпался здесь за всю свою жизнь. Мама поставила чашки с кофе на стол, подсунула ко мне сахар и спросила:
- Так что ты решила? Едем домой, в Италию или все же дашь шанс Ярославу?
- Мам, сейчас даже думать не хочется ни о чем, не то что решать.
До поезда еще есть время… В Италию вряд ли. Стремно что-то. Слишком много патетики, боюсь, что не смогу соответствовать. Все же я земная женщина, а не муза. Опять же – проклятое университетское прошлое. Увлекусь, могу и выразиться ненароком. Разочарую... И язык учить придется, а у меня с этим – сама знаешь… Да и вообще… Наверное, все-таки домой. Меня не ищут, хотели бы – за три года нашли бы.
Дома хорошо… Восстановлюсь на заочном. Ты ж посидишь с мелкой, пока сессия?"
"А Ярослав… Наговорить можно многое. Тут имеет место уязвленное самолюбие и нереализованное желание. А любовь… вот это их искусственное чувство, вызванное поцелуем, страшная штука, мама. Совершенно не зная человека так прикипеть к нему – это ненормально, что бы там ни рассказывал Мир. Так хотеть, так зависеть, умирать в его руках и потеряв его. Если бы это проснулось тогда в Ярославе – выжить без меня он бы не смог.
Я тогда откликнулась, но не так, как с Миром, а по земному, нормально. Так что это не любовь у него. Пройдет, как мы уедем. Найдет себе кого-нибудь, как ни больно говорить об этом, находил же до этого. Страшнее, если я поверю и доверюсь, а он добьется своего и успокоится, по привычке уйдя в загул. А я, кажется, люблю его, я просто не выживу. Боюсь.
- Ты тогда и не успела почувствовать ничего – тебя больно ударили с этим спором.
