Задумчиво оглядев этот загон, он сошел с крыльца и, подойдя поближе, принялся осматривать его. Несколько клочков линялой шерсти убедили парня в правильности его выводов. У него была собака. И, судя по размеру вольера, не одна. Сразу возник вопрос: куда их дели?
Задумчиво почесав в затылке, Мишка решил задать этот вопрос тетке. Если кто и знает, как тут все было, то только она. Пройдя в дом, Мишка осторожно, чтобы не разбудить тетку, прошел к своей лежанке, но, как оказалось, все его усилия были напрасны. Привычная вскакивать с первыми петухами Глафира проснулась и, едва увидев бродящего по избе парня, с ходу всполошилась:
– Мишенька, ты чего вскочил ни свет ни заря, сынок? Болит чего? – запричитала она.
– Нет, мама Глаша. До ветру ходил, – нашелся Мишка. – А сама чего не спишь?
– Так утро уже. Корову доить пора. Ты ложись, поспи еще. А я пока коровку подою, молочка нацежу. А потом тебе свеженького, парного принесу.
– Да, пожалуй, полежу еще, – прислушавшись к своему организму, кивнул Мишка.
Голова еще иногда кружилась от резких перемещений.
Приподняв подушку, он улегся на лежанку и, прикрыв глаза, принялся вспоминать, что еще собирался сделать и о чем забыл. Дождавшись, когда тетка вернется в дом, Мишка с благодарным кивком принял у нее кружку парного молока с толстым ломтем хлеба и, жуя, спросил:
– Мама Глаша, а собаки мои куда подевались? Были же собаки.
– Так Трифон свел, – удрученно вздохнула женщина. – Обеих и свел. Да ты неужто вспомнил чего?
– Нет. Загон для них рассмотрел и понял, что были, – вздохнул Мишка.
Врать этой доброй заботливой женщине не хотелось, но и правды сказать он не мог.
– Значит, две лайки было? – уточнил парень, прихлебывая молоко.
– Две. Кобеля ты у соседа за две беличьих шкурки взял, а сучку у хантов на порох выменял. Говорил, что от них настоящих охотничьих собак получишь. А Трифон свел. Заезжему какому-то продал, а деньги пропил. Тот три дня тебя уговаривал, а он подслушал и продал.
– Вот, значит, как, – мрачно протянул Мишка. – Я в дом, а он из дома.
Да еще и хлебом меня попрекать смеет.
– Бог с тобой, Мишенька, не держи сердца. Слабый он человек. Прости, – еле слышно проговорила Глафира.
– Крови его на моих руках не будет, мама Глаша, не бойся. Но простить не смогу. Не проси, – взяв себя в руки, выдохнул Мишка. – Ладно. Мне нужно сегодня в депо сходить да к инженеру наведаться. Так что скоро не жди. Когда там смена начинается? – спросил он, поднимаясь.
– Да куда ж ты сорвался?! – снова запричитала женщина.
