– Ну, давайте глянем, что хоть там, – откидывая одеяло и медленно усаживаясь, ответил Мишка.
Урядник ногой передвинул кофр к нему и, тяжело вздохнув, достал огромный платок. Мишка щелкнул латунными застежками и осторожно откинул крышку. В кофре, в отдельном чехле, лежало разобранное ружье. Достав его, Мишка первым делом расстегнул чехол и принялся собирать оружие. Руки сами, без участия головы делали привычную работу, словно он уже много лет подряд пользовался подобным оружием. Пристегнув цевье, он покачал ружье в руках и одним плавным движением приложил его к плечу.
Приклад встал словно приклеенный.
Одобрительно крякнув, урядник вытер платком лицо и, расправив усы, негромко проворчал:
– Правду люди говорят. Ружье у тебя словно само пляшет.
– Такое оружие неумейке и давать грешно, – вздохнул Мишка, восхищенно рассматривая ружье.
Ружье действительно было великолепным. Блок стволов украшен затейливым орнаментом по вороненому металлу, а ореховое ложе, покрытое бесцветным лаком, казалось теплым даже на взгляд.
Погладив стволы, Мишка только головой покачал, не понимая, как можно было расстаться с такой красотой.
– Нравится? – понимающе усмехнулся урядник.
– Такое да не понравится?! – возмутился Мишка. – Да ему цены нет. Особенно для промысловика.
Тут он ни на волос не покривил душой. Два ствола горизонтального расположения двенадцатого калибра и нарезной ствол под ними калибра примерно пять миллиметров. Как раз на пушного зверя. Отложив ружье, Мишка склонился над кофром, аккуратно вынимая из него содержимое и попутно комментируя все увиденное.
– Так, патроны заводские, в латунной гильзе, полторы сотни. Патроны для нарезного ствола, ровно сотня. Пулелейка для нарезных патронов есть, капсюли есть. И для гладких патронов, и для нарезных. Пулелейка для гладких патронов есть. Навеска для пороха. Шомпол, ершики для чистки, – закончил он, открывая деревянный ящичек, который достал последним. – Хоть сейчас на промысел.
– Доволен? – спросил урядник с непонятной усмешкой.
– Не то слово, ваше благородие, – честно признался Мишка, баюкая ружье в руках.
– Ну и слава богу. Значит, в суд подавать на него не станешь?"
"– Да за что же?! – растерялся Мишка. – Человек свое слово честно сдержал. За все беды, что случайно нанес, заплатил. Так за что же в суд? Да и не верю я, что это он виноват, – помолчав, признался Мишка.
– Вот и я не верю, – вздохнул урядник. – Был я в том сарае. Еще до взрыва. И так тебе скажу, Мишка. Прав ты. Нечему там взрываться было.
