– Тоже верно, – снова вздохнул толстяк. – Это выходит, на все лето уйдешь? А служба как же?
– А что служба? – не понял Мишка. – Патроны к револьверам я вам накрутил. Ежели надо, пусть начальство еще гильз закупает. Наделаю. А к винтовкам не с моей мастерской. Там серьезный цех ставить надо.
– Вроде так, – задумчиво кивнул урядник.
– Да вы не думайте, дядя Николай. Я и себе рыбы насолю, и про вас не забуду, – подмигнул ему Мишка. – Хочу еще там коптильню поставить.
– Решил на месте все делать? – понимающе усмехнулся толстяк.
– А чего сырое сюда тащить? Коли у инженера с катером получится, так я все уже готовым смогу привозить. Так что, поможете ему вельбот купить?
– Да найду я ему лодку, – отмахнулся толстяк. – Уже три штуки знаю. Но ему ж, точнее тебе, получше надобен.
– Желательно, – усмехнулся Мишка.
– Найдем, – усмехнулся в ответ урядник, подвигая к себе бумаги.
– Что, начальство отчет потребовало? – понимающе усмехнулся парень, кивая на бумаги.
– Не то слово, – скривился толстяк. – Дел нет, а отчет давай.
Им, видишь ли, из столицы виднее, как надо в нашей глуши дела вести. И чего я им тут написать должен?
– А так и напишите. Мужик такой-то мужику такому-то по пьяному делу рыло начистил. А приказчик такой-то у купца такого-то полюбовницу увел. Пусть почитают. Разика три-четыре с такой мурой повозятся, сами откажутся, – рассмеялся Мишка. – А станут возмущаться, так и говорите: у нас глушь такая, что медведя чаше встретить можно, нежели бандита. А если кто бузу и может учинить, так только ссыльные.
– Ну, Мишка! – расхохотался толстяк. – Вот умеешь ведь на пустом месте мозги заплести.
– А чего? – невинно захлопав глазами, пожал плечами парень. – У вас служба в чем? Охранение благочиния и недопущение его нарушения. А охрана ссыльных да сторожа станции – это конвойная рота да военные. Вот пусть они и отдуваются.
– Только не говори, что ты наш устав читал, – растерялся урядник.
– Читал, – кивнул Мишка. – Должен же я знать, где служу и кому помогаю.
– Что, и все понял? – не поверил толстяк.
– Да чего там понимать, – отмахнулся Мишка. Слова умные, а смысл один.
– И какой же?
– Надзирать и пресекать, – коротко ответил парень. – Надзирать за благочинием и пресекать попытки его нарушить. А что такое это самое благочиние, они и сами не знают.
Внимательно выслушавший его урядник, помолчав, вдруг громко, от души расхохотался.
– Ну, Мишка, уморил, – простонал он, утирая слезы. – Люди старались, писали, а он весь их труд к двум словам свел.
