– Ну, тут кто чего больше любит. Я бы хлеба, сала, колбасы, яичек вареных взял. И не тяжело, и скусно. А консерва – она тяжелая. А как банку вскрыл, так обратно уже не положишь.
– Я тоже консерву не люблю, – кивнул варнак. – Так и передай, что сказал. И пусть еще флягу с водкой положат и лука с солью. Запомнил?
– Ага. Расписание на бумажке, хлеба, сала, колбасы, лука, водки, соли, яичек вареных. Может, еще чего? – уточнил Мишка, не спеша разворачиваясь к нему левым боком и запуская правую руку подмышку.
– А чего еще? – окончательно забывшись, спросил варнак, опуская руку с револьвером.
– Ну, исподнее свежее, одежку другую, – принялся перечислять Мишка, делая вид, что почесывается.
– Некогда. Ты еще баню предложи, – рассмеялся варнак, отмахнувшись.
– Тоже верно. В морге переоденут, – рыкнул Мишка и, выхватив револьвер, плавно нажал на спусковой крючок.
* * *Сидя в сугробе возле участка, он не замечал, как по лицу стекают капельки подтаявшего снега, которым он умылся, пытаясь успокоиться, и смотрел, как дрожат пальцы.
Про освобождение заложников он только слышал и видел в кино, так что теперь хорошо понимал, почему главные герои тех фильмов после завершения операции надирались в лоскуты. Сейчас ему хотелось именно этого. Надраться так, чтобы «му» не сказать было.
Спина побаливала от переизбытка адреналина, а в ушах кровь била барабанным боем. Зачерпнув еще горсть пушистого чистого снега, Мишка приложил ее к лицу, чувствуя, как невесомые снежинки моментально превращаются в холодную воду.
Рядом с ним кто-то остановился, и парень, чуть повернув голову, увидел громадные сапоги урядника. За ним был еще кто-то, но за шарообразной фигурой было не разобрать, кто именно.
– Ты бы это, Миша, в участок шел, – откашлявшись, посоветовал урядник с неожиданной робостью в голосе.
– Угу, – кивнул Мишка и, тяжело поднявшись, поплелся в указанном направлении, попутно отряхивая одежду от снега.
Войдя в участок, он свернул было к лестнице в свою мастерскую, но громадная лапа урядника, мягко опустившись ему на плечо, перенаправила движение.
"
"– Ко мне пойдем, Миша, – негромко сказал толстяк, и Мишка, даже не пытаясь сопротивляться, зашагал дальше, словно механическая кукла.
У двери в свой кабинет урядник осторожно отодвинул парня в сторону и, погремев ключами, отомкнул замок. Распахнув дверь, он сделал шаг в сторону и, широким жестом указывая на кабинет, велел:
– Проходи, усаживайся.
