Пора своим гнездом обзаводиться.
– Не к спеху, мама Глаша, – тряхнул головой Мишка, снова припомнив историю своего мира. – Пройдет. Вот после Рождества в тайгу пойду, и пройдет.
– Ох, Мишенька, не так это и просто – любимое лицо забыть, – горестно вздохнула тетка.
– Так-то оно, может, и так, да только времена нам предстоят трудные, – осторожно высказался Мишка.
– С чего это? – удивилась Глафира.
– Сама видишь, раньше просто хунхузы были, а теперь к ним еще и японцы прибавились. К войне дело идет.
– Да бог с тобой, сынок! Откуда ж войне взяться? Да где они, те японцы?
– Да считай, уже рядом.
Думаешь, даром сюда войска на постой переводят? А инженер тот? С чего вдруг офицеров в нашу глушь слать стали? Нет, мама Глаша, будет война. Да и начальство суетится чего-то.
– Сбереги Господь от таких ужасов, – охнула женщина, истово перекрестившись.
– Не до нас ему, – с досадой отмахнулся Мишка. – Да и сами люди во все виноваты.
– Это чем же мы с тобой провинились? – не поняла Глафира.
– Да не мы, не простые.
Дворяне с чиновниками, вот на ком вина. Им власть дана, чтобы государство беречь, а они только и знают, что веселятся да жрут в три горла.
– Мишенька, Христом Богом тебя молю, не произноси ты таких речей! – вдруг взмолилась тетка. – Услышит кто, беды не оберемся. Я-то ладно, старая, пожила уже, а ты? Сошлют, и не посмотрят, что вьюнош еще совсем.
– Не голоси, мама Глаша. Это я так, с досады. Да и то только с тобой, – поспешил успокоить ее Мишка. – Забудь, что слышала.
«И вправду, чего-то разошелся не по делу, – подумал парень, беря себя в руки.
– Делом займись, генацвале, делом», – усмехнулся он, припомнив фильм из своего прошлого.
– Пойду, самовар вздую, – проворчал он, одеваясь. – Все равно не усну. А ты спать ложись, мама Глаша. Вскочишь ни свет ни заря."
"– Сама не хочу, – растерянно улыбнулась женщина. – А и вправду поставь. Чаю с медом попьем.
Накинув полушубок, Мишка вынес самовар на крыльцо и, уже привычно раскочегарив его, с удовольствием вдохнул ночной, морозный воздух.
С неба, медленно кружась, плавно опускались редкие снежинки, и тишина вокруг стояла такая, что в ушах звенело. Дождавшись, когда самовар вскипит, парень занес его в дом и, поставив на стол, удивленно хмыкнул. Глафира уже успела собрать все нужное для ночного чаепития. Залив кипятком заварку, Мишка присел к столу и, сам не зная зачем, достал из кобуры подарок урядника.
Кобуру к револьверу он шил сам, купив на торгу несколько кусков толстой кожи.
