– Ты понимаешь, что сорвал дело государственной важности?
– Нет у вас никакого дела, – фыркнул Мишка. – Он вас как телков на веревочке собирался по тайге водить. Все это он задумал, только чтобы до моей головы добраться. Не так ли, господин хороший? – повернулся Мишка к растерянно замершему заговорщику.
– Что это значит, Леонтий? – тут же спросил старший, повернувшись к своему подчиненному.
– Они в ложбинке договаривались. Этот японцу мою голову, а тот ему все, что сам знает. И все это мимо вас. А что до секретов, так он один.
Война с ними скоро будет. В Корее начнут, а на границе с Китаем продолжат. Вот и весь секрет. А вы еще офицерское слово мне давали, – поддел старшего парень. – Да только мне моя голова дороже всех секретов. Не двигаться! – Последний приказ прозвучал как щелчок кнута. – Еще одно движение, и все тут останетесь. А уж что полиции рассказать, придумаю.
– Леонтий, неужели правда? – растерянно спросил старший.
– Он лжет, – прохрипел заговорщик.
– Да что ты говоришь? – делано удивился Мишка.
– И про то, что он у тебя мою голову требовал, вру. И про то, что ты ему сказал, что все нужно как случайность обставить. И даже про то, что в столице гостя твоего с моей головой не примут, тоже вру.
– Как ты… Откуда… Этого не может быть, – растерянно залепетал пришлый.
– Я к оленю подкрасться могу, а уж к двум воякам, когда один другому обещает Буддой Амидой поклясться… – Мишка только презрительно скривился.
– Этого он придумать не мог, – еле слышно проговорил старший группы.
– В общем так. Я сейчас уйду, а вы сами решайте, что дальше делать станете. Не по пути нам более, – отрезал парень и, прихватив лыжи, принялся осторожно пятиться, удерживая сидящих на мушке одной рукой. Благо ремень был через плечо перекинут.
Отойдя за деревья, Мишка быстро вбил ноги в крепления лыж и заскользил обратно к поселку. В том, что сделал, он ни секунды не сомневался и угрызений совести не испытывал. Его хотели убить, он оказался хитрее. Вот и весь расклад. Отбежав примерно на пять верст, парень быстро нарубил лапника и устроил под разлапистой елью настоящую берлогу.
Костер разводить не было острой необходимости. Хищники еще и вправду не успели оголодать, а долго разлеживаться он не собирался. Поспать несколько часов, и можно идти дальше.
Разбудил его возбужденный сорочий треск. Едва открыв глаза, Мишка с удовольствием потянулся и, умывшись снегом, встал на лыжи. Толком еще не рассвело, и сороки явно ругались не на человека.
