Сухари, соль, чай, вяленину, ложку, котелок, флягу с водкой и моток крепкой веревки собрать было делом пяти минут.
Дверь в сени хлопнула, и Мишка, увидев в руках у тетки корзину с пряжей, с усмешкой подумал: «Кумушки языками чесали. Заодно и пряли».
– Сынок, ты никак опять собрался куда? – запричитала Глафира, едва увидев его сборы.
– Начальство велит с приезжими проводником сходить, – вздохнул Мишка.
– Чего это? У них и свои проводники есть. Чего тебя-то дергают?
– Сам не хочу, но те лучшего захотели, – отмахнулся Мишка.
– Мама Глаша, собери поесть. Со светом уйду.
– Так поел бы. У меня готово все, – ответила тетка, быстро собирая на стол.
– Ты хозяйка в доме. Чего я без тебя полезу, – пожал Мишка плечами.
– Ох, Мишенька, не нравится мне это, – вдруг вздохнула Глафира. – осторожен будь. Тем приезжим до нас и дела нет. А если сгинет кто в тайге, то их не касаемо.
– Знаю, мама Глаша, – кивнул Мишка. – Не бойся. Я тоже тот еще подарочек. Начнут наседать, там и останутся. Уж что-что, а тайгу я лучше них всех знаю.
Прыгнул в кусты, и ищи ветра в поле. Ты лучше вот что… Если кто будет про меня спрашивать – ничего не знаешь. Пришли, велели сопровождать, и все. Куда, зачем, кого – знать не знаешь, ведать не ведаешь. А про меня так вообще ничего не понимаешь. Молча собрался и ушел. Сказал только, что урядник приказал.
– И этот бес толстый тут, – зашипела Глафира.
– Не шуми. Он хоть и хитер, но помогал нам хорошо. Сама видела, без него у нас и половины нужного не было бы.
Даже работу мне подходящую нашел. Так что скажешь, что ничего не знаешь. Урядник власть. Он приказал, ты и спрашивать ничего не стала. На том и стой.
– А кто спрашивать-то станет? – подумав, уточнила женщина.
– Да кто б ни спрашивал. Плачь, вой, на сиротство напирай, а про дело ни словечка. Тогда от тебя быстро отстанут. Поняла?
– Сделаю, сынок, – помолчав, решительно кивнула Глафира. – Что с глупой бабы взять? Я крестьянка неграмотная. Людей не видела, начальства боюсь.
Произнося этот монолог, Глафира ехидно усмехалась, а в глазах ее плясали бесенята.
Заметив это, Мишка только удивленно головой покачал.
* * *Первый пушистый снег с едва слышным хрустом проминался под широкими лыжами. Двигаясь неспешной рысью, Мишка внимательно вслушивался в окружающую тайгу, отслеживая любое несоответствие. Это только кажется, что в лесу или тайге тихо. На самом деле они живут своей, только им понятной жизнью, полной суеты, движения и звуков.
