Если один поверху шел, может и второй найтись, – сместил он внимание полицейского.
– А чего ж раньше-то молчал?! – всполошился тот. – Нужно ж вернуться да поискать.
– Ага, найдешь ты его, как же! Если он на другом краю оврага стоял, то под взрыв не попал и давно уже пятки салом смазал. Да и двоих тащить опасно. Мало нас. А это звери такие, что чуть зазеваешься, тут же в глотку вцепятся.
– Это да. Хунхузы те еще звери, – мрачно протянул полицейский.
Дальше они шли молча. Выйдя к месту их ночевки, Мишка задумчиво покосился на темнеющее небо и, вздохнув, скомандовал:
– Тут заночуем.
С первым светом дальше пойдем. Этому ноги спутай и глаз не спускай. А я пока хворосту соберу. Хоть чаю горячего попьем.
Быстро соорудив костерок, парень достал из вещмешка напарника котелок и, сходив за водой, подвесил его на рогульку. Всыпав в закипевшую воду горсть чая, он поставил его настаиваться и принялся вынимать из сумки съестное. Быстро поужинав, он вынул изо рта пленника кляп и, сунув ему в зубы кусок сухаря, поднес кружку с чаем, негромко велев:
– Жуй и запивай.
А начнешь ерепениться, руку сломаю. У меня к хунхузам свой счет.
– Ты же знаешь, что я не китаец, – ответил пленник, хрустя сухарем. – Сразу это понял. Я видел.
Такого Мишка не ожидал. Говорил пленник по-русски очень чисто и почти правильно.
– Я предполагал, но не был уверен, – помолчав, нехотя ответил парень, вкладывая пленнику в рот очередной кусок сухаря.
– Ты сам сказал, что у вас есть пленник, очень похожий на меня. Это правда?
– Да.
Это твой брат?
– Да, – последовал неохотный ответ.
– Вы оба офицеры японской разведки? – сделал Мишка очередное предположение, и внимательно слушавший их разговор полицейский тихо охнул.
– Глупо отрицать, – кивнул пленник.
– Задача была взорвать мост через реку, чтобы отсечь Дальний Восток от европейской части страны?
– Ты слишком молод для разведки, а твой друг сказал, что ты охотник. Откуда знаешь? – вместо ответа спросил пленный.
– Думать умею. Сколько еще таких групп и где должны произойти взрывы?"
"– Не знаю, – качнул пленник головой.
– Приказ мы получали по отдельности.
– Может быть, может быть, – задумчиво протянул Мишка.
– А чего это он такой откровенный? – вдруг спросил полицейский.
– А чего он тебе сказал такого, что мы и сами не знаем? – повернулся к нему Мишка. – Да и понимает, что начнет упрямиться, может и до поселка не дойти. У них в стране порядки особые. В бою умереть честь. Позор кровью смыть, себя убив, честь сохранить.
