Урядник не поскупился, выделив для этого дела самых молодых и крепких бойцов с десятником, имевшим серьезный авторитет. Сам десятник, очень впечатленный умениями Мишки в стрельбе, слушал парня внимательно, без всяких экивоков, молча признавая его главенство на этом выходе. Тайгу парень знал лучше всех них вместе взятых.
До места они добрались уже к вечеру. Остановившись на краю оврага, Мишка огляделся и, повернувшись к седоусому, тихо сказал:
– Одного по этой стороне, другого по той, на полсотни шагов вдоль оврага.
Пусть по сторонам внимательно посматривают.
– Опасаешься чего? – насторожился десятник.
– Есть у меня мысль, что сюда еще раз прийти могут. Не могли они тот динамит сюда просто так принести. Так что береженого бог бережет. А небрежного конвой стережет, – закончил Мишка, и бойцы дружно заулыбались немудрящей шутке.
Одобрительно качнув головой, десятник тихо назвал две фамилии, и названные, сняв с плеча винтовки, поспешили в указанные места. Глядя, как полы их шинелей хлещут по ветвям кустарника, парень вздохнул и, не удержавшись, проворчал:
– Ну ведь знали, куда шли, нет чтобы нормально одеться.
На кой хрен тут форму одежды соблюдать?
– Моя вина, Миша. Я не подумал, – смущенно проворчал десятник.
– Ладно, чего ж теперь, – отмахнулся Мишка. – Подбирайте свои шинели, и пошли за мной. Только осторожно. Камни скользкие, ногу сломать проще, чем стакан воды выпить.
Ободренные таким его напутствием, полицейские закинули винтовки за спины и, подобрав полы шинелей повыше, осторожно двинулись следом за ним.
Мишка, помня свой прошлый спуск, двигался уверенно, но не спеша. Ледяная вода давно уже залилась в сапоги, и холод начал пробирать шедших до костей, но парень не останавливался. Только выбравшись на сухой участок, он позволил полицейским вылить воду из сапог и отжать штаны с портянками.
Доведя группу до схрона, Мишка сунул руку в дыру и, достав оттуда пару жердей, велел отодвинуть валун. Пока полицейские пыхтели, он достал из сумки переданный ему десятником обрез и, переломив его, достал из ствола патрон.
Десяток таких же ему с десятником передал урядник, но у Мишки не было в них полной уверенности. Но это был обрез одноствольного куркового ружья шестнадцатого калибра, так что взятые с собой свои патроны к нему не подходили.
Подумав, Мишка вздохнул и, присев на ближайший камень, принялся разбирать два полученных патрона. Оба оказались картечными. Парня это порадовало. Оставалось сделать из этой пары настоящий запал.
