По расчётам охотника, она должна обязательно проявить любопытство, проверить, что происходит наверху. Оставалось только не пропустить момент, когда наступит это мгновение, и надеяться на то, чтобы Асылзак не промахнулся из своей винтовки.
А юноша уже готовился к стрельбе. Теперь его руки не дрожали от страха, как было несколько минут назад, когда ждал появления злого духа. К нему вернулся обычный инстинкт вечного охотника, который видел свою добычу. Острый взгляд, твёрдость рук, уверенные движения, меткий выстрел. Один из аскыров, тот, что сидел чуть пониже другого, обмякшим комом повалился вниз.
Чабой напрягся, подскочил вверх, поймал на лету драгоценную добычу зубами, хватко потрепал тушку, убедился, что соболь мёртв. Не отрывая взгляда от второго аскыра, Асылзак торопливо забивал шомполом пулю в ствол винтовки.
Второй соболь занервничал, понял, что его собрат по несчастью лишился жизни. Он гневно заурчал, закрутил головой, выискивая пути отступления, стал спускаться по стволу кедра ниже. Достигнув густого переплетения веток дерева, притих, затаился.
Молодой охотник вовремя заметил плотное место, оббежал дерево вокруг и с другой стороны высмотрел спрятавшегося соболя. Ещё один уверенный выстрел, щелчок малопульки, — и Чабой поймал зубами второго аскыра.
Небывалый успех — за короткий промежуток времени добыть сразу двух соболей! Асылзак доволен, негромко смеётся, вскидывая руками шоколадные шкурки. Но Загбой по-своему холоден. Он осторожно приложил руку к губам, а затем показал на дыру: «Тихо, охота ещё не кончилась.
Там, под снегом, росомаха…»
Юноша притих, прибрал соболей в котомку, поймал на поводок Чабоя, присел вместе с ним у выдранного выскоря. Наконец-то на потаржнине воцарилась тишина. Разлетелись по подбелочью мелкие пичуги. На почтительном расстоянии молча сидят нахохлившиеся вороны, ждут, когда люди покинут место трапезы. Асылзак держит кобеля, не дает ему воли. Загбой сторожко посматривает в дыру. Знает, что сейчас на поверхность вылезет росомаха. Иначе и быть не может.
И вылезла. Только не в том месте, где её караулили.
Предусмотрительный хищник, пируя на потаржнине не первый день, глубоко в снегу вырыл себе множество нор, соединяющих между собой выходы наверх. Обладая глубоким чутьём, росомаха сквозь толщу снега улавливала запах добычи, лежавшей где-то рядом. Желая завладеть всей пищей, она вы копала себе проход глубоко внизу. Со временем место трагедии переплелось паутиной подснежных сообщений, очень похожих на муравейник.
