Муки маненька прось, жиру ложку, соли. А я пока руки-ноги жиром мазать путу. Амикана жир — это карашо, тёплый, как мех аскыра, ласковый, как малатой девка. Боль отпустит, согреет, приласкает, новую шкуру натянет. Шипко ладно, — негромко напевая, говорила Ченка, осторожно прикасаясь к обмороженным местам незнакомца чаячьим хвостиком, пропитанным тёплым медвежьим салом. — Кавари, как зовут?
Русский вздрогнул, приоткрыл глаза, тупо уставился на женщину.
— Звать-то? — как будто припоминая, выдержал паузу. — Зовут Сергеем.
Зовите просто Серёжка.
— Серёшка?! — Ченка отпрянула и недоверчиво посмотрела русскому в глаза. — Врёшь, отнако. Серешка — в лавке, у Агафона. Она плестит, её на ухо вешают. А тебя как в ухо затолкашь?
Наверное, впервые за все время он улыбнулся уголками губ. Улыбка получилась грустная, но добрая. Ченка сразу же отметила: человек хороший, не злой.
— Нет, Серёжка — это не украшение. Это меня матушка так назвала. В честь моего деда, Сергея Ивановича.
— У-у-у, ты, имя какой новый, кароший! Первый раз, отнако, слышу.
— Ну а вас-то как зовут? — собравшись с силами, проговорил Сергей."
"— Ченка зовут. Моя — тунгуска, отнако.
— Тунгуска?! — в радугу изогнул брови русский. — Эвенкийка, что ли? Но ведь ваш народ… Это что, получается, что я на север попал?
— Нет. Ты не попал. Это я сама ходи. На олене, — не переставая смазывать ему руки, неторопливо говорила Ченка. — У оленя тарог много! Вся тайга тарога. Кута надо — тута етет. А это Улька, — махнула головой в сторону девушки.
— Доська мой.
— Дочь?! — он даже попробовал приподняться на локтях.
— А что? Непохоша? — хитро заулыбалась хозяйка избы.
— Нет… — в смятении выдавил Сергей. — Кабы не сказала, так и думал бы, что русская… — И добавил: — Красивая…
— У ней отец люча. Тима зовут, — гордо сказала женщина и многозначительно приподняла вверх палец. — Хозяин солота!
— Солота… — спонтанно повторил русский, немного о чём-то подумал и вдруг округлил глаза. — Золота? Ты говоришь о золоте, так? Это что, выходит, меня привезла на золотой прииск?
— Так-то, так, — согласно закачала головой Ченка.
— Но куда? На какой? Как называется?
Ченка подняла вверх три пальца, дала понять, что показывает цифру три.
— Третий? Тройственный? Троицкий? — угадывал он, а она наконец то утвердительно закачала головой.
— Новотроицкий, — вдруг поправила Уля и дополнила: — А рядом — Никольский, Фёдоровский, Егорьевский.
— А река… Река есть?
— Туманиха, — утвердительно кивнула головой Уля.
