Затем, ревниво посмотрев на Весту, недовольно заворчала: вот какая я, это я принесла находку, а ты здесь ни при чём.
Уля в нерешительности взяла шапку, покрутила в руках, передала её Сергею.
— Что это значит? — прошептал он.
Она пожала плечами:
— Не знаю… Шапка. Костина…
— Я вижу, что его. Но почему?..
— Потому, что он не итёт к нам. Он кте-то там, — махнула рукой вперёд, — штёт нас…. А может, потерял или тал ей, чтопы принесла нам, потому что сам хоти не мошет. Штёт помощи.
После этих слов, посмотрев друг другу в глаза, они сорвались с места и побежали по следам.
Собаки, как будто увлекая и призывая их за собой, побежали впереди. Колки, поляны, увалы, каменистые гривки. Всё быстро остаётся позади. След Кости, хаотичный, видно, что друг мечется из стороны в сторону. Вверх — на голец, через несколько десятков метров — вниз… Опять вперёд, даже назад и опять вверх. Они идут за ним, торопливо, настойчиво, уставшие, запыхавшиеся, ничего не понимая. В какие-то моменты Уля смотрит на горы, сверяется с местностью, чтобы знать, где они находятся.
С сожалением, с горечью вздыхает: от аргиша всё дальше и дальше. А ведь это расстояние, что они прошли, придётся идти назад.
Солнце село. Прохладный вечер окутал тайгу. Но ещё светло. Впрочем, сегодня всю ночь будет светло, потому над востоком завис рогатый месяц. Кухта возвращалась два раза, поочерёдно принесла рукавицы Кости, которые он бросил. Это было видно по следам. Несколько раз он присаживался, может, отдыхал, может, о чем-то думал.
Рукавицы бросал по сторонам. Кухта нашла их в кустах. Может быть, он выбросил ещё что-то из своей одежды, далеко, и они не нашли. Не дай бог, если ичиги и носки… Но нет, на снегу по-прежнему угловатый отпечаток заплаты, значит, Костя идёт в обуви. Но что будет, если они его не догонят к ночи? Нет, этого не может быть. Надо его найти, чего бы это ни стоило! Иначе он просто замёрзнет.
Да, должны догнать и догонят, потому что его скорость заметно уменьшилась. Костя стал чаще останавливаться на отдых, иной раз просто кружил по поляне или вокруг колки, некоторое время сидел на снежных кочках или топтался на месте.
И вот наконец-то Уля потрогала пальцами его след:
— Он где-то рядом… Мошет, вот в этой чаше…
Они на миг остановились, осматривая неглубокую овальную ложбинку, которая раскинулась под ногами. Затаили дыхание, прислушались. И не напрасно. Где-то там, впереди, в хрупкой тишине подступающей ночи отчётливо услышали шаги идущего человека.
