За ним раздался мощный взрыв, показавшийся таким близким, что люди на короткое время оглохли. По всей вероятности, шаровая молния столкнулась с себе подобным электрическим разрядом.
Прошла минута. Люди «прозревали», стали слышать, но ещё долго протирали глаза ладонями и теребили пальцами звенящие уши. Под навес пришел мокрый от дождя, но совершенно невредимый Залихватов, скупо усмехнулся в бороду:
— Ух, хватило… Как живой остался… — И уже Сергею: — А лихо ты стрелял, я бы не догадался. — Протянул ему руку. — Спасибо, я твой должник.
Тот, всё ещё не оправившись от ситуации, замотал головой:
— Что там! Делов-то, ты бы так тоже поступил…"
"Туча пошла на запад. Шквальный ветер понес косые потоки дождя вниз, в долину. Разряды молний метались где-то за глубоким логом, над вершинами остроконечных гольцов. Глухое эхо грома всё ещё тревожило и сотрясало воздух, но было уже не страшно. Буря прошла, и вот уже над западной линией горизонта появилась светлая полоска вечернего заката. Тихий вечер тёплым туманом окутал горные увалы.
Так же, как и полчаса назад, пернатый мир зазвучал брачной разноголосицей. За кучерявой кедровой колкой жвякнул и взмыл ввысь первый бекас. Призывно бокая, из-за скалистой гряды вылетела рыжепёрая капалуха. За ней, указывая дорогу к току, спланировал длинношеий глухарь. Ключ загремел прибывающей мутной водой. Ему вторили родники, речушки с противоположных склонов. В общем хоре это напоминало сплошной разноголосый ход весеннего половодья. Мир тайги зажил прежней жизнью, и, казалось, никто не помнит, что полчаса назад здесь, над предгольцовыми альпийскими лугами, бушевала стихия, сравниться с которой мог только морской ураган или буря в пустыне, где есть разгуляться вольному ветру.
Несколько освоившись после неожиданного светопреставления, с улыбкой вспоминая пережитый ужас, люди погрузились в свои обычные заботы. Залихватов с Михаилом поправляли завалившиеся палатки, Костя убирал сломанные ветки, Агафон перебирал намокшие вещи, Уля доваривала немудрёный ужин.
Лишь Загбой, по-старчески сгорбив спину, сидел у костра с трубкой в зубах. Его обеспокоенный взгляд, как всегда, смотрел на пляшущие языки огня, в котором он искал ответы на свои вопросы. Стихия, шаровая молния сломили в нём дух проводника. В мячике эвенк видел не что иное, как предупреждающий знак свыше, недобрую весть злых духов, предостерегающих от дальнейшего передвижения в задуманном направлении. Он долго молчал, ничего и никого не слушая.
