— А если снег выпадет? — робко отметил Михаил.
— Эко, снег! Снег не вота, под рубаху не бежит. Рукой упрал, опять сухо.
Постояли немного, отдохнули, стали расходиться по своим местам. Загбой закинул ногу на передовика, Залихватов с подчинёнными — к своим оленям, Сергей поспешил к Уле. Там, за Хормой, стоит его орон с грузом.
Поравнявшись с девушкой, как можно дружелюбнее спросил:
— Что, Агафон опять дорогу метит?
Уля бросила косой взгляд в сторону Кулака, равнодушно бросила:
— Стучит топориком. Наверное, хочет тут назат хоти.
— Зачем? Загбой с нами, да и ты здесь, тайгу знаете. Не заблудимся, — не зная, что сказать, заметил Сергей.
— Может, хочет отин хоти.
Она, более не говоря ничего, даже не удостоив его взглядом, ловко запрыгнула на важенку. Сергей тяжело вздохнул, потупил глаза пошёл к своим оленям: «Эх, опять всё так же… Что делать? Может, на колени перед ней встать?..»
Щемит сердце, болит душа, сгорает от любви к девушке, а поделать ничего не может. Уля непреклонна, как горделивая маралушка в июньскую пору.
Холодна, как полынья в декабре. Разговаривает только по необходимости, да и то тогда, когда спрашивает он. Ответит — будто камень в реку бросит: разлетятся брызги, сомкнётся вода, разойдутся круги, и опять течение. А глаза такие, как вековой ледник под гольцом, не растопить и не разбить. Однако где-то в глубине затаилась печаль: «Эх, Серёжа, что же ты наделал? Я была почти твоя…» И не рад он такой жизни. Понимает, что виноват, да сделать ничего не может.
Сколько раз пытался поговорить, объясниться, просил прощения, да всё без толку. Характер у Ули твёрдый, как гранит. И зачем он только заговорил с Пелагией? Знал бы, бежал без оглядки."
"Всё было хорошо до Крещения. Уля была добра, благосклонна и откровенна. Говорили обо всём. Он первый из мужчин, кто прикоснулся к её губам губами. Кто прижимал крепкими руками её трепещущее тело. Кто прикасался к девичьей груди горячими ладонями. Может быть, через какое-то время, слились бы два тела в единое целое, ведь любовь не знает ни границ, ни запретов.
Чувствам не прикажешь. Да вышло всё по-иному. В одну из морозных, лунных ночей вошла в его комнату Пелагия, горячая, страстная, обнажённая. Не смог Сергей противостоять женской ласке, утонул в объятиях соблазна. С той поры закружило, понесло В любой свободный час, когда никого не было в доме, Пелагия бросалась ему на шею. А он не мог отказать.
Иван постоянно пропадал с лошадьми.
