Мы же не хотим, чтобы на тебя настрочили донос в райком или, боже упаси, в обком?"
"– Как скажете, Виктор Андреевич, – пожал плечами Алексей. – Я даже с преступниками могу вести себя вежливо и учтиво, предоставлять им адвокатов и удобные условия проживания в изоляторе… В общем, так, Виктор Андреевич, мы пока не знаем, почему преступников потянуло к Чертову бору – случаен этот маневр или их что-то связывает с этим лесом. Мы объехали лесной массив, насколько позволяли складки местности, и не отметили ничего подозрительного.
Преступники ушли. Бор огибают две проселочные дороги, а еще одна проходит через лес, но я не уверен, что по ней проедет даже бронетранспортер – такая она непроходимая. Мы вернулись в город на последних каплях бензина. Машина бандитов уничтожена огнем – мы «метко» влепили ей в бензобак. Но в ней и не было ничего существенного. Собрали отстрелянные бандитами магазины, отдали экспертам – отпечатков пальцев не выявлено. Эти люди дьявольски умны и изобретательны.
Осталось выяснить, откуда машина…
– Уже выяснили, – отмахнулся Черепанов. – Машину угнали ночью с проходной хлебозавода. Это служебный транспорт директора Ильинского. Руководство завода работало всю ночь – по сорванным годовым планам и по аварии, приведшей к обесточиванию предприятия. Люди разошлись, а Ильинский лег спать в рабочем кабинете, чтобы не тратить время на поездку домой… В общем, пропажу государственной собственности обнаружили только после обеда.
– Замечательно! – восхитился Алексей.
– Опять вопиющая халатность – теперь уже работников проходной и водителя. Их мы тоже не подвергнем разносу, Виктор Андреевич? Я бы проверил и их, и директора Ильинского. Причастность сомнительна, но убедиться надо. Поговорите с военными, Виктор Андреевич, у вас же есть на них выходы? Пусть прочешут местность вокруг леса, поработают с жителями окрестных деревень. Мы могли бы и сами, но штат отдела, мягко говоря, маловат.
– Представляю их реакцию… – усмехнулся Черепанов.
– Ладно, капитан, за «поговорить» в лоб не дадут.
Лишь в десятом часу вечера Алексей задворками выбрался на Базарную улицу, обошел 60‐й дом, отчаянно сопротивляясь нахлынувшим воспоминаниям.
Еще не стемнело – сумерки сгущались медленно, зловеще. В некоторых окнах горел тусклый свет. На электричестве экономили, использовались маломощные осветительные приборы. Фонарей на улице и вовсе не было – не дошли еще до них руки.
