Мстить не стали – кому мстить? У них нет толковых сыскарей, чтобы разобраться в этом деле. Так что будешь смеяться, но в успехе разоблачения крота и банды заинтересованы не только правоохранительные органы, но и уголовный мир.
– Надеюсь, мы работаем не на воротил криминального мира, – мрачно пошутил Алексей и провалился в задумчивость. Потом очнулся, потряс головой. – Ладно, думай не думай, а делать что-то надо. Тебе опасно оставаться в городе, лейтенант. Чтобы через час ноги твоей тут не было, понял? Сейчас я тебя вытаскиваю, всем объявляю, что взял мелкого уголовника на поруки, взаимовыгодный гешефт, так сказать… Тебя все равно по тупости взяли – ну, шарахнулся от мента? Все от нас шарахаются.
Ты еще не потерянный для общества человек. Почему паспорт с собой не носишь?
– А чего его носить? – буркнул Сазонов. – Отоварят по голове в темной подворотне, и не будет паспорта. На хате он, под половицей спрятан…
– Ладно, идем вместе на твою хату, – решился Алексей, – и косяки бросаем во все стороны.
Забираем паспорт, все твое барахло, ловим попутку – и вали к чертовой матери в Смоленск. Не хочу, чтобы тут трупы плодились, как грибы.
– Да я сам могу, – засмущался Сазонов. – Что ты, в самом деле, Алексей Макарович, я же не маленький…
– Поговори у меня, – огрызнулся Алексей. – Самостоятельный больно. Пока лично не удостоверюсь, что ты убрался, душа не успокоится. Ну, что сидишь? – Капитан начал подниматься. – Понравилось в камере?
Глава девятая
Уже темнело, когда Алексей приблизился к дому.
Словно не на своих двоих, словно вел кто-то, а голова витала в иных измерениях. Лица людей проплывали в памяти, они что-то делали, говорили, бросали взгляды. Необъяснимая мистическая плесень – там что-то было, имелась подковырка, он ее чувствовал. Воз оставался на месте, дело не двигалось с мертвой точки. Угрюмо взирал майор Черепанов, выслушивая его доклады – и ей-богу, имей он точную уверенность, кто стоит перед ним, врезал бы по первое число!"
"Впрочем, бдительности капитан не терял, и когда под деревом зашевелилось что-то, ноги стали пружиной, а рука машинально потянулась к карману.
Но тревога оказалась ложной. В темнеющем пространстве материализовалась женщина, она направилась ему наперерез, воровато поглядывая по сторонам. Шла неуверенно, теребила отвороты старой кофточки. Двор был пуст – только он и женщина.
